Вишня во льду

 – Я буду содержанкой. Женщиной, которой снимают квартиру и дают деньги на жизнь. Собственно, давать деньги он уже начал. – Она потрясла в воздухе своей шубкой.

– И вас устраивает такая жизнь? Неужели это именно то, о чем вы мечтали? А как же своя семья, дети?

– Вот только нотаций не надо! В конце концов, вы расследуете кражу картин, а не работаете в полиции нравов. Я хочу сейчас одного – вырваться из нищеты и попробовать пожить жизнью, о которой ничего не знаю, а только вижу ее из окна автобуса. Мне всего двадцать шесть лет.

Пара годков в запасе у меня есть, а дальше видно будет. И даже если вы меня осуждаете, мне на это плевать. Ничего нарушающего уголовный кодекс я не делала. А мораль – вещь относительная. Вот и все. У вас еще есть ко мне вопросы?

– Вы можете сообщить мне имя и фамилию вашего любовника? Ваша информация требует проверки. Хотя если она подтвердится, других вопросов у следствия к вам не будет. Но поверьте, то, что ваш ухажер коллекционер, – не может не вызывать подозрений.

– Он тут совершенно ни при чем.

 – Теперь Богданова разозлилась. – И любые ваши проверки это подтвердят. Если вас интересует мое мнение, то картины спер Грамазин, а кто-то из моих дорогих коллег узнал про это и решил, что не делиться негоже. Я точно знаю, что Борису Петровичу угрожали, пытаясь заставить отдать часть похищенного.

– Знаете? Откуда?

– Я слышала разговор, вернее, обрывок одного разговора. Грамазин в своем кабинете с кем-то разговаривал. Дверь была приоткрыта, я проходила мимо и услышала фразу: «Я этого в своем рабочем кабинете не держу…» Тогда я не придала этому значения, но после того, как Бориса Петровича убили, вспомнила.

Думаю, что речь шла о картинах.

– А когда это было? – уточнил Дорошин.

– За два дня до убийства.

– А с кем он разговаривал, вы не знаете?

– Нет. В кабинете они сидели вдвоем с Калюжным, так что вполне возможно, что собеседником Грамазина был Андрей. Но мог быть и любой другой сотрудник галереи.

– Грамазин называл Калюжного на «вы»?

– Он со всеми был на «вы».

Такой старомодно-вежливый тип людей, которые сейчас уже не встречаются. Кстати, в тот день, когда я слышала этот разговор, и в тот, когда Бориса Петровича убили, мой любовник был в Москве и сюда не приезжал. Так что к убийству он никакого отношения иметь не мог. Я рассказала ему про убийство и кражу в галерее, и он сразу же сказал, чтобы я не вздумала скрывать нашу с ним связь. Мол, мы ни в чем не виноваты, а потому прятаться не будем. Вот его визитка, можете проверять.