Вишня во льду

Довольно долго они оставались единственными, поскольку в сыщика Борис Грамазин не играл, никаких усилий по поиску чужих секретов не предпринимал, жил, как живется, заканчивал школу, сдавал экзамены и поступал в Московский институт культуры, поскольку всерьез увлекался искусством и со школьной скамьи мечтал стать искусствоведом.

Тощую папку с болтающимися в ней листочком в клеточку и тетрадкой-каталогом он увез с собой в столицу только для того, чтобы их случайно не нашла мать. Оставлять дома побоялся, чтобы чужие секреты не стали достоянием гласности, а выкинуть рука не поднялась.

Незадолго до летней сессии третьего курса Борис случайно встретил в автобусе свою одноклассницу Олю Решетову. После школы Оля поступила в Первый московский медицинский институт, это Борис помнил, но с Ольгой не встречался ни разу, поскольку на встречи выпускников не ездил. Зимой, когда он приезжал на школьные каникулы, мама обмолвилась, что Ольгина мать завербовалась на работу на Север, удивился, поскольку работала та учительницей начальных классов и, по разумению Грамазина, на севере никак пригодиться не могла, но вникать не стал.

– Ого, ты замуж вышла? – удивился Борис. – Поздравляю со скорым прибавлением семейства.

Ольга покраснела так, что даже кожа под волосами на голове у нее стала малиновая. В уголках ее глаз неожиданно вскипели слезы.

– Борька, могу я тебя попросить, – пробормотала она и вцепилась Борису в рукав.

– Как это? – удивился Борис, чувствуя, как в предвкушении скорой тайны у него похолодел позвоночник. – Ты же в институте учишься, там же знают.

– В институте ладно, это неважно, – непонятно объяснила Ольга. – Мне главное, чтобы дома никто не знал. Ни одноклассники, ни соседи, ни знакомые. Вообще никто-никто в нашем городе. Дело в том, что никакого мужа у меня нет, понимаешь?

– Ты от родителей, что ли, скрываешь, что беременная? – догадался Грамазин.

– Не твое дело. – Оля говорила тихо, чтобы не слышали остальные пассажиры, но жарко и напористо. – Мне нужно, чтобы ты никому не сказал. Понятно?

– Да ради бога. Я никому не скажу, – с готовностью пообещал Борис. – Можешь не сомневаться. У меня принцип такой: я никогда не выдаю чужие секреты.