Вишня во льду

 – В этом месте покраснел уже Дорошин, который не заметил никаких странностей до тех пор, пока ему на них не указал Эдик Киреев. – Но из этой странности вовсе не вытекает, что кражи организовала Леночка, чтобы не только хорошенько заработать, но еще и прихватить в семью работы кисти своего знаменитого прапрапра… Ой не сосчитать, сколько «пра», все равно собьюсь.

– Версия логичная. – Елена уже достаточно овладела собой, чтобы вступить в разговор. – На вашем месте, Виктор Сергеевич, я бы тоже обязательно на себя подумала.

У меня есть лишь одно преимущество перед вами. В отличие от вас я точно знаю, что ничего подобного не делала. Да, мой дед – потомок одной из ветвей семьи Куинджи. В нашей семье было принято этим гордиться, хотя особо мы свое дальнее родство никогда не афишировали. Смешно же бахвалиться тем, что ты седьмая вода на киселе. Но картин я не крала. Ни Куинджи, ни всех остальных. Я понимаю, что вы вправе не верить мне на слово и продолжать расследование, но это меня совсем не тревожит. Вы не сможете обвинить меня в том, чего я не совершала.

Полковник Дорошин умел слышать то, что ему говорили. Иначе он бы не был хорошим сыщиком.

– А в чем я могу вас обвинить, Елена Николаевна? – спросил он, испытующе глядя на Золотареву. – Вы пришли ко мне, чтобы в чем-то признаться. В чем именно?

– В том, что я вас обманула, – тихо сказала женщина и опустила глаза.

– Это я уже понял. В чем вы меня обманули?

– Я сказала вам, что мне ничего не известно о том, увлекался ли Борис Петрович коллекционированием.

Я солгала. Так получилось, что я знала об этом. И совершенно случайно я также знала о том, что именно он коллекционирует. Я должна была вам про это сказать, потому что, скорее всего, Бориса Петровича убили именно из-за его… увлечения.

– Что же такое он собирал, чтобы это могло стать причиной убийства? – с живейшим интересом спросил Дорошин.

– Он собирал чужие тайны.

* * *Борису Грамазину нравилось узнавать о людях то, что они предпочитали скрывать. Впервые жгучая радость от обладания чужой тайной накрыла его в девятом классе, когда Борька по заданию учительницы отправился домой к однокласснику Петьке Вохмину, который отчего-то второй день подряд не пришел в школу.

Домашнего телефона у Петьки не было, на работе его мамы учительнице сообщили, что Марья Тимофеевна в отпуске, и Грамазин, который учился хорошо и мог пропустить урок без последствий для успеваемости, был отпущен с урока литературы, чтобы добежать до Петькиного дома и узнать, не заболел ли он.