Вишня во льду

– Ты боишься меня расстроить, включив в число подозреваемых? – иронично спросила Склонская.

– Нет, просто если бы картины украли вы, то вы не стали бы поднимать шум и звонить господину полковнику, – сообщила Золотарева. – Если бы это сделали вы, то в ваших интересах было бы лучше, чтобы о краже никто ничего не узнал. В нашем, как изволил выразиться господин полковник, бардаке исчезновения полотен могли не заметить еще полгода, а то и год. Вскрылось бы это только при переезде, а он же неизвестно когда будет.

– Да уж, кому я точно не завидую, так это Арине Романовне. – Склонская тяжело вздохнула. – Бардак действительно ужасный, и не знаю, как тебе, а мне стыдно, что мы не смогли обеспечить сохранность уникальных полотен.

– Господи, сколько раз я предлагала Борису Петровичу сделать инвентаризацию и разобрать ящики и коробки, – в сердцах сказала Золотарева. – Он же и слушать меня не хотел. Говорил, что при наших постоянных оптимизациях и переездах это лишняя, никому не нужная работа.

С подобным постулатом Дорошин, пожалуй, был не согласен. Относительно нового начальника областного Департамента культуры он знал точно. Это был улыбчивый обаятельный парень тридцати с небольшим лет, который крутился, как мог, в рамках выделенного ему скудного финансирования, но производил впечатление человека неравнодушного, а главное – честного.

Горячность бледной немочи Леночки его удивила. Не ожидал он от нее таких страстных эмоций, не ожидал.

Распрощавшись с собеседницами, Дорошин поехал к себе в отдел, отправил перечень пропавших работ Эдику Кирееву и позвонил ему, чтобы получить экспертную оценку стоимости похищенного.