Вишня во льду

Меня еще царапнуло что-то в том нашем разговоре, но я никак не мог понять, что именно.

– Ты связал наш разговор с Ксюшиной поездкой в Чехию?

– Да. Она положила на счет очередную порцию денег. И заодно заключила договор с маклером, который должен был снять ей квартиру в Италии. В марте Ксения собиралась уехать туда, подать на развод и, уже будучи свободной женщиной, купить дом у моря, чтобы жить на проценты с оставшихся денег. Ей бы хватило.

– А дети? Она что, собиралась бросить детей?"

"– Честно говоря, не знаю.

– А зачем она тогда сама навела следствие на фотографа Двиницкого? Никто, кроме Ксюши, не помнил про его приезд, и получается, что она сама вывела вас на заказчика, пусть и по очень тонкой ниточке.

– Ирония судьбы в том, что она была не в курсе, что Раевский вышел на нашу галерею через Двиницкого. Он же ей про это не рассказывал. Думаю, что она локти кусала, когда узнала, что сама невольно подтолкнула следствие к разгадке.

– Удивительно, какие бывают бессовестные люди, – задумчиво сказал Федор Иванович. – Я про эту Ксению говорю. И ведь ее же мать выкормила, не волчица. А у нее нет ничего святого. Ни дети, ни родные, ни брачные узы, ни человеческая жизнь, ничего для нее не ценно. Не понимаю я этого, никак не понимаю!

От этого разговора Федор Иванович так разволновался, что у него поднялось давление.

– Ничего, если я сегодня здесь переночую?

– Конечно, – сказал он, опять кляня дурацкую ситуацию, в которой они оказались. – Давай я поеду, чтобы не волновать Федора Ивановича еще больше. А ты уложи его спать и сама ложись. А то ты не отдыхаешь совсем. Да и Габи меня там заждалась. Сидит голодная и невыгулянная, думает, куда это хозяева подевались.