Вишня во льду

– Конечно, я вот тут машину приткну, – согласился Дорошин, лихо въехал в сугроб и заглушил двигатель. – Так, станция Березай, кто приехал – вылезай. Габи, вперед!

Собака нехотя вылезла на улицу и с укоризной посмотрела на Дорошина. Мол, что ж ты за человек, хозяин, на мороз меня выгоняешь?

– Мы сейчас дом откроем, печь затопим, чаю попьем из термоса и сходим к Никите с Наташей. У них-то топлено, так что познакомитесь, поговорите, изразцы посмотрите. Может, и сговоритесь что-нибудь купить. А потом мы к нам вернемся, у нас быстро тепло становится.

– Да ладно вам, что вы извиняетесь постоянно? – вспылил вдруг Дорошин. – Вы не делаете ничего плохого, и сюда мы поперлись не по вашей прихоти, а потому, что я действительно хочу отделать дядину печь изразцами. И мы проведем здесь столько времени, сколько вам нужно.

"Через калитку они зашли в заснеженный двор. Рядом весело скакала Габи, поскуливая от переизбытка чувств. Дорошин подумал о том, что наверняка начерпает снега ботинками, и чертыхнулся про себя, что не додумался надеть или хотя бы взять с собой дядины валенки. Понимал же, что дорожки не чищены. Впрочем, от калитки к дому вели чьи-то следы, пара больших и пара маленьких, женских или даже детских. И Виктор старательно ступал след в след, чтобы уберечь ноги сухими.

– Странно. – Шедшая впереди Елена внезапно застыла как вкопанная. Он, не успев затормозить, с размаху ткнулся ей в спину и чуть не уронил, подхватив в последний момент.

– Извините. Что странно?

– Следы. Кто тут мог быть?

– Наверное, кто-то из соседей. Заходили проведать, все ли в порядке.

– У нас так не принято. Конечно, Никита приглядывает за домом, но из-за забора. Такого никогда не было, чтобы во двор заходили.

– Да бросьте. В этом году снега много, морозы вон опять же.

– Наверное, вы правы. Что мне во всем сегодня чертовщина чудится, – вздохнула Елена и пошла дальше. Скачущая вокруг Габи первой взлетела на заснеженное крыльцо, на котором отчетливо были видны все те же цепочки следов, застыла на мгновение перед входной дверью и вдруг отчаянно завыла, задрав морду к небу.

– Мне страшно.