Вечный любовник

Инь и ян.

Он склонил голову.

И закричал. Он кричал, пока кровь не ударила в голову. Он кричал, пока глаза не стали влажными. Он кричал, пока его голос не сломался и не затих в глухом кашле.

Когда все было кончено, он посмотрел на нее. Дева-Летописеца стояла рядом с ним на коленях, черное одеяние лужицей растекалось около нее, словно черная вода на белом мраморе.

— Воин, я бы избавила тебя от этого, если бы могла.

Боже, он почти поверил в это. Ее голос был таким мрачным.

— Сделайте это, — резко сказал он. — Предоставьте ей выбор.

— Да будет так.

— Но я умоляю вас… Позвольте мне попрощаться. Поговорить с ней в последний раз.

Дева-Летописеца покачала головой.

Боль разорвалась внутри него, раздирая на куски — он бы не удивился, если бы у него появились настоящие раны.

— Я умоляю…

— Сейчас или никогда.

Рейдж содрогнулся. Закрыл глаза, чувствуя, как смерть накрывает его, словно останавливается его дыхание.

— Тогда сейчас, — прошептал он.

Глава 50

Первой остановкой Бутча на пути из больницы был кабинет на втором этаже. Он не знал, почему Рейдж позвонил ему и потребовал уйти из палаты Мэри. Его первым желанием было оспорить это решение, но голос брата был столь ужасен, что он оставил все, как есть.

Братство собралось в кабинете Рофа, все были мрачными и сосредоточенными. И они ждали его. Глядя на них, Бутч чувствовал себя так, словно ему предстоит отчитаться перед начальством — и после стольких месяцев безделья, он был рад снова влиться в струю.

Хотя ему было чертовски жаль, что его навыки вообще понадобились.

— Где Рейдж? — Спросил Роф. — Кто-нибудь, сходите за ним.

Фьюри вышел. Вернувшись, он оставил дверь открытой.

— Он в душе. Скоро придет.

Роф посмотрел на Бутча через стол.

— Так что нам известно?

— Не многое, хотя кое-что обнадеживает. Пропала кое-какая одежда Бэллы. Она чистюля, а это были джинсы и ночнушки, то есть, не те вещи, которые она могла бы отдать в прачечную.

Бутч понял, что никто не слушает его. Он обернулся.

В комнату вошел призрак. Призрак, очень похожий на Рейджа.

Брат был одет во все белое, на его шее было завязано что-то, напоминающее шарф. На запястьях также были белые полоски.