Вечный любовник

Господи, она заставляла его стыдиться шрамов и уродства, разрушенного тела и темной, отвратительной натуры.

На вечеринке она свободно общалась с его братьями и женщинами, улыбалась, смеялась. Она обладала шармом и простотой, которые говорили о том, какую комфортную жизнь она вела. Вероятно, она никогда не знала оскорбительного слова или недоброго действия. И уж конечно, не сталкивалась с жестокостью и грубостью. Она была достойной женщиной, в отличие от тех дрянных, злобных шлюх, из которых он пил.

Он не поверил, когда она сказала, что хочет быть вместе с ним в постели, но она хотела. Именно об этом сказала ее шелковистая влажность. Женщины могли врать о чем угодно, кроме этого. Об этом — никогда.

Зейдист содрогнулся. Когда он наклонил ее вперед и трогал ее грудь, он не планировал заходить дальше этого, несмотря на то, что говорил. Он подумал, что напугает ее, чтобы она ушла из его комнаты, шокирует прежде, чем она уйдет от него.

Но она действительно хотела его.

Он вспомнил то чувство, которое он испытал, прикоснувшись к ней между бедер.

Приходя к нему, Госпожа всегда была возбуждена и прилагала много усилий, чтобы удостовериться, что знает об этом. Хотя она никогда не позволяла ему прикасаться к ней. Она была умна.

Он подумал о том, что в нем привлекало Бэллу. То же самое, так ведь? Особенный секс. Закованный дикарь для вашего удовольствия.

Или, в случае с Бэллой, опасный мужчина как приключение.

Его снова замутило, и он нагнулся над унитазом.

— Я думала, ты просто жесток со мной, — голос Бэллы раздался позади него.

Твою мать. Он не запер дверь.

Ему и в голову не могло прийти, что она вернется.

* * *Бэлла обхватила себя руками. То, что происходило сейчас, выходило за грань возможного. Полуголый Зейдист лежал на полу, наклонившись над унитазом, с рукой, обмотанной рубашкой. Тело сотрясали спазмы.

Он выругался, а она посмотрела на его тело. Боже правый, его спина.