Вечный любовник

— Хорошо, — прошептала она в его губы. — Я хочу, чтобы ты думал обо мне, когда делаешь это.

Он положил руки на ее шею так, что большие пальцы оказались прямо над венами.

— Всегда.

Его рот нашел ее губы, и она вцепилась в его плечи, притягивая ближе. Когда он потянул подол ее свитера верх, она подняла руки, чтобы он мог стащить его вовсе, и упала спиной на кровать. Он снял с нее брюки и трусики, потом скинул одежду с себя.

Возвышаясь над ней, он приподнял ее одной рукой и положил еще дальше на постель. Мощное колено раздвинуло ее ноги, тело вдавило в матрас, и его тяжелая возбужденная плоть коснулась ее естества.

Он жадно целовал ее и медленно проник в ее тело, осторожно разделяя, растягивая, соединяя их. Он был твердым и тяжелым и медленно проникал в ее глубины. Прекрасный темный запах исходил от его кожи, окутывая ее.

— У меня никогда не будет другой, — прошептал он, прикасаясь губами к ее шее. — Никогда.

Мэри обвела его бедра ногами, чтобы он мог проникать в нее глубже, надеясь, что он останется там навсегда.

* * *Джон шел по дому следом за Торментом. Здесь было много комнат, а вся мебель и украшения были очень красивыми, старинными. Он чуть задержался около одной из картин. Маленькая латунная табличка, прикрепленная к позолоченной раме, гласила: Фредерик Черч.[105] Ему стало интересно, кем был этот парень, но одно он мог сказать точно: художник чертовски хорошо знал свое дело.

Тормент открыл дверь в конце коридора и зажег в комнате свет.

— Я уже поставил сюда твой чемодан.

Джон вошел внутрь. Стены и потолок были окрашены в синий цвет. Здесь стояла большая кровать с высокой гладкой спинкой и кучей пухлых подушек. Он увидел также стол и комод. И пару стеклянных дверей, выходивших на террасу.

— Ванная здесь, — Тормент зажег свет еще в одной комнате.

Джон просунул голову в дверь и увидел кучу синего мрамора. Душ был остеклен и… уау, у него было четыре головки."

"— Если тебе что-нибудь понадобится, Велси здесь. Я вернусь около четырех.

Джон подошел к кровати и прикоснулся к наволочке. Она была такой мягкой, едва ощутимой на ощупь.