Вечный любовник

Раны выглядели вполне пристойно. Они закрылись и больше не болели. К завтрашнему дню от них останутся лишь розовые полоски, а послезавтра исчезнут и те.

Он подумал о том стрессе, который недавно пришлось пережить его организму. Изменение. Влечение к Мэри. Солнечный ожог. Три-хлыст. Вскоре ему потребуется особое питание, и он хотел бы утолить эту жажду раньше, чем она возьмет над ним верх.

Он всегда очень внимательно относился к питанию. Большинство братьев оттягивали этот момент так долго, как это было возможно, потому что не хотели интимности, связанной с процессом потребления крови.

Подождите секундочку.

Рейдж глубоко вздохнул. Внутри него была потрясающе приятная… пустота. Никакого жужжания на заднем плане. Никакого зуда. Никакого жара. И все это несмотря на то, что он лежал в постели рядом с Мэри.

Это были… только он и его тело. Только он сам. Проклятье исчезло.

Ну конечно, подумал он. Она временно сняла его, чтобы он смог пройти через Рит, не изменившись.

Рейдж медленно выдохнул, воздух вышел через нос. Ощущая свое тело как никогда, он чувствовал мирное спокойствие. Священную тишину. Великое отсутствие звуков.

Целый век.

Святой Боже, ему хотелось плакать.

Чтобы не разбудить Мэри, на всякий случай он закрыл глаза руками.

Другие люди понимали, как им повезло? Как хороши такие моменты оглушающей тишины?

Он не ценил этого до проклятья.

— Как ты себя чувствуешь? Принести тебе чего-нибудь?

Услышав голос Мэри, он приготовился к обычному взрыву энергии внутри своего тела. Но ничего подобного не произошло. Он чувствовал лишь, как тепло разливается по груди. Любовь заменила привычный хаос проклятья.

Он потер лицо и посмотрел на нее. Он так сильно любил ее в темноте своей спальни, что ему становилось страшно.

— Мне нужно быть с тобой, Мэри. Прямо сейчас. Мне нужно быть внутри тебя.

— Тогда поцелуй меня.

Он притянул ее к себе. На ней была лишь футболка, и он забрался под нее, лаская ее пониже спины. Он был совершенно твердым, готовым взять ее, но без необходимости бороться за контроль над телом, он хотел в полной мере насладиться изысканностью ласк.

— Я должен любить тебя, — сказал он, сбрасывая с постели все простыни и одеяла.