Вечный любовник

Тор принюхался к воздуху, идущему из комнаты.

— Господи. Ты отметил ее, так?

— Какие-то проблемы?

— Нет, в каком-то смысле, так даже легче. Дева-Летописеца сказала свое слово.

— Рассказывай.

— Ты должен быть с остальными…

— К черту. Я хочу знать сейчас, Тор.

Когда брат закончил говорить на Древнем Языке, Рейдж глубоко вздохнул.

— Дай мне десять минут.

Тор кивнул.

— Мы в кабинете Рофа.

Рейдж вернулся в комнату и закрыл дверь.

— Послушай, Мэри, у меня кое-какие дела с братьями. Я могу не вернуться сегодня.

Она напряглась и отвела взгляд.

— Мэри, я клянусь, это никак не связано с женщинами. Просто пообещай мне, что будешь здесь, когда я вернусь. — Она колебалась, и он подошел ближе и погладил ее по щеке. — Ты сказала, что следующий визит к врачу назначен на среду. Что насчет еще одной ночи? Ты могла бы провести больше времени в ванной. Ты же сказала мне, как сильно тебе это нравится.

Она слабо улыбнулась.

— Ты манипулятор.

— Я предпочитаю думать о себе, как о профессионале по достижению нужных результатов.

— Если я останусь еще на один день, ты уговоришь меня еще на один, потом еще на один…

Он наклонился и крепко поцеловал ее, желая, чтобы у него было больше времени, желая оказаться внутри нее прежде, чем будет вынужден уйти. Но, черт, даже если бы в его распоряжении были целые часы, он все равно не смог бы сделать этого. Уже привычные дрожь и внутренний гул снова сотрясали тело.

— Я люблю тебя, — сказал он. Потом он выпрямился, снял часы и положил Ролекс в ее ладонь. — Сохрани это.

Он подошел к шкафу и разделся. В заднем ряду между двумя пижамами, которые он вообще никогда не собирался надевать, Рейдж нашел свою черную церемониальную накидку. Тяжелый шелк скользнул по обнаженной коже, и он подвязал его широкой плетеной кожаной лентой.

Когда он вышел из гардеробной, Мэр сказала:

— Ты выглядишь так, словно собираешься в монастырь.

— Скажи мне, что будешь здесь, когда я вернусь.

Помедлив, она кивнула.

Он опустил капюшон.

— Хорошо, это хорошо.

— Рейдж, что происходит?

— Просто дождись меня.

Подойдя к двери, он бросил последний взгляд на нее, лежавшую в его постели.

Это было их первое серьезное прощание, первое разделение, произошедшее там, где они соединились, и его не оставляло тягостное ощущение течения времени. Он знал, что ему будет тяжело пережить сегодняшнюю ночь. Он лишь надеялся, что после того, как он вернется с другой стороны, последствия наказания не продлятся долго. И что она еще будет с ним.