В горах пощады нет

Слух был, что ползанье в программу включат…

Грузинский подполковник, чтобы угнаться за ползущим по-пластунски российским подполковником, вынужден был потерять важность поступи.

– Поспешишь – «краповых» насмешишь… – предупредил Тамаров.

Бессарион пошел медленнее.

– Безлапого не видно? – спросил Артем Василич.

– Спрятался… Заметил, наверное, что мы идет… Боится…

– С двустволкой не выскочил бы. Будь настороже… Чеченца напугать сложно. Наверняка у него какой-нибудь крюк есть, чтобы из ружья стрелять.

Так они добрались до высоких и густых кустов, за которыми, спрятавшись от взглядов сверху, можно было перевести дыхание. И Бессарион остановился, и Артем Василич встал и выпрямился. Но долго отдыхать не пришлось. В доме, к которому относился огород, раскрылась задняя дверь, и на высокое крыльцо вышла пожилая женщина, приложила ко лбу руку козырьком, рассмотрела гостей и заспешила к ним.

– Здравствуйте, – сказала женщина по-чеченски.

Тамаров сделал вид, что не понимает чеченский язык, как раньше показывал, что не понимает грузинский.

– Здравствуйте, – на чеченском же языке, и довольно чисто, ответил грузинский подполковник. – Извините, что мы через ваш двор проходим.

– Мы уже все давно отвыкли извинения слышать. Проходят и проходят, кому где надо. Хорошо, если не стреляют в окна.

– Нас.

– Это сосед наш вас показал, – женщина кивнула в сторону соседнего дома, – он нехороший человек, не верьте ему… Он бывший мент и многих предал…

– Мы уже один раз поверили, больше не хочется.

– Могу я вам чем-то помочь?

– Если бы что-то перекусить дали…

– Сейчас принесу…"

"– Вы договаривайтесь здесь, а я пойду посмотрю, что на улице делается… – по-русски сказал Тамаров.

– Я по-русски не понимаю, – сказала женщина.

Мерабидзе перевел.

– Что она? – спросил Артем Василич.

– Накормит…

– В доме? Ловушка…

– Принесет… Женщине я верю. У нее глаза горькие. Натерпелась за две войны…

– Ладно… Я двинул… Ты неторопливо проходи вперед. На улицу не выходи. За углом дома остановись. Там кусты густые…

* * *Улица была пустынна, какой она бывает всегда, когда в село въезжают федеральные силы.