В горах пощады нет

– Оставишь ты меня, Василич, на всю жизнь хромым…

– А ты предпочитаешь, чтобы я тебя на всю жизнь покойником оставил? «Краповые» международных посредников приглашать не будут. Вспомнят, как ты им голы забивал, и забьют тебя ногами до смерти. Если тебе такое нравится…

– Не очень…

– Тогда не спорь. В мохнатые лапы к «краповым» друзьям нам с тобой сейчас попадать никак нельзя, хотя они нас, кажется, со всех сторон паутиной окружили… Будем прорываться…

Они спустились к каменному заборчику через огороды, преодолев самый короткий интервал между заборами и зарослями с наиболее возможной для Бессариона скоростью, и никто пока не выстрелил им вслед.

Кусты, которые обыскивали «краповые», прятали не только самих преследователей, они прятали от их взглядов и беглецов, заросли покинувших. И они этим пользовались умело. Бессариону с трудом далось преодоление последнего препятствия. Заборчик был высотой до пояса, хотя издали казался более низким. Пришлось, корчась от боли, сесть на забор, потом перенести сначала здоровую ногу, за ней сломанную, потом спрыгнуть на здоровую ногу. Промедол, конечно, действовал, но не настолько сильно, как хотелось бы. Вообще, как замечал Тамаров, этот сильный обезболивающий препарат, относящийся к наркотическим лекарственным средствам, помогает лучше, когда поражены мышцы. Но при этом и на голову влияет. И потому он не делал напарнику вторую инъекцию, которая могла бы боль снять более основательно, но соображал бы при этом Бессарион плохо. А им сейчас нужны были две свежие головы.

Следующая часть пути шла как раз там, где недавно проходили гусиным шагом «краповые», поднимаясь к зарослям. Но гусиный шаг для грузинского подполковника сейчас был совершенно неприемлем. И Артем Василич приказал напарнику идти медленно, стараясь не хромать, и в полный рост. Чтобы ни у кого не возникло мысли, что человек прячется. Сам же он просто пополз, потому что видел из кустов идущих гусиным шагом «краповых» и понимал, что при таком переходе и они его могут увидеть.

А так они увидят только одного человека, неубегающего, непрячущегося, и это введет преследователей в замешательство.

Бессарион пошел, почти не хромая, хотя и корча рожи самому себе, но со стороны он выглядел, наверное, важно прогуливающимся. Артем Василич оценил это.

– Вот так и топай. Лучше быть артистом, чем футболистом. Это спасти может…

– Где ты так быстро ползать научился? – не остался в долгу Бесо.

– К Олимпийским играм готовился.