Мой лунный эльф или как не влюбиться по уши

Я просто не представляла, что еще сказать, кроме… правды. Так и объяснила одногруппникам – честно, как на духу, почти ничего не утаивая: имя наури само всплыло в сознании, и вообще, неизвестно, кто кого поймал – я Хана или он меня. Увы, мне не поверили и, в свою очередь, не очень-то откровенничали.

Я узнала только, что Ноа с Йоном давние приятели, вместе учились в какой-то суперэлитной эльфийской школе для наследников. Там познакомились, сблизились и условились вместе охотиться на спанка. Тот, кому повезет, станет его хозяином, а второй выберет, кого придется, и будет время от времени арендовать у подельника особо ценного наури.

Одним словом, высокие отношения. Деловые и коммерчески правильные – почти как у гоблинов.

На вопрос, как им удалось выяснить имя Хана, приятели не ответили, сославшись на какую-то страшную, нерушимую магическую клятву, и в подробности не вдавались. А попросту говоря, ловко увильнули от объяснений.

Так мы и расстались – взаимно не очень довольные друг другом, и больше к этому разговору не возвращались.

– Я права? – дернула рыжего за рукав.

– Да, – нехотя согласился тот. И почти жалобно попросил: – Не напирай, Лер, договорились же, что все расскажу. Если твой наури согласится. А сейчас…"

"– У меня еще один вопрос, пока не забыла, – выпалила я, придерживая Ноара, чтобы не сбежал. Он сегодня на редкость откровенен, грех не воспользоваться моментом. – На галерее, в первую нашу встречу, почему вы так поспешно ушли, хотя сначала вели себя очень воинственно? Решили девушке уступить или…

– Или… – мрачно буркнул молчавший до этого Йоннетт.

– Печать долга?

– Какая печать? Говорю же, защитный знак. Мы его сразу почувствовали. Удивились, что Торэт опекает какую-то человечку, да еще иномирянку. Но метка стояла, потому мы и отступили – связываться с темным себе дороже.

– Больше ничего не ощутили? Может, видели? Марево там… дымку какую-нибудь?

– Нет, – Йон пожал плечами. – А должны были?

Хм… Значит, облако только я заметила? Все страньше и страньше, как сказала бы Алиса.

– А сейчас знак на мне есть? – продолжала допытываться я.

– Угу, но он изменился, это уже не защита, а непонятно что. Да его все чувствуют, не только мы. Думаешь, почему тебя на факультете не трогают и стороной обходят? По доброте душевной и из симпатии к непонятно откуда взявшейся человечке? Как бы не так, – Йонетт криво усмехнулся. – Никто не желает с Торэтом ссориться.