Мой лунный эльф или как не влюбиться по уши

Сильные руки с тонкими прожилками вен закинуты за голову, как будто Берриан заслонялся от серевшего за окном сумрачного зимнего рассвета. Густые платиновые волосы разметались по подушке. На щеках – темные полукружья теней от ресниц. Дыхание ровное, глубокое. И лицо такое расслабленное, почти беззащитное.

В принципе, надо было бы его разбудить. Потому как уже утро, занятия скоро, да и вообще не мешало бы расспросить, каким ветром высокородного подселенца к нам занесло, и кто наградил его таким роскошным синяком.

Надо бы… Но я медлила, как завороженная изучая красивое лицо с резкими, чеканными чертами, твердый подбородок, чувственные губы, брови вразлет, жилку, пульсирующую на шее, прямо над воротником по-прежнему белоснежной шелковой рубашки. И сердце гулко колотилось уже не в груди, а где-то в горле.

Хорош все-таки, что ни говори. Особенно сейчас, когда спит, спокойно, мирно, даже чуть улыбается во сне, не отпускает ехидных шуточек и не выглядит, как обычно, высокомерной заразой.

Так вдруг захотелось дотронуться, провести по щеке – легко-легко, едва касаясь. Почувствовать под пальцами гладкую, бархатную кожу, проверить, каковы на ощупь эти забавные, чуть заостренные кончики ушей.

Желание оказалось настолько сильным, что я не выдержала, потянулась к Торэту… и тут он открыл глаза. Уставился на меня затуманенным со сна взглядом. Хрипло выдохнул:

– Ле-ра…

Первый раз назвал меня по имени.

– Привет!

Я помахала перед породистым эльфийским носом ладонью, словно разгоняя… отгоняя что-то, и выдала первое пришедшее на ум объяснение:

– Муха…

Ну да, такой вот у нас своеобразный дом. И насекомые тоже особенные: всепогодные, межсезонные, практически бессмертные. Морозоустойчивые. Им плевать, что на улице зима, холодно, снег вот-вот снова повалит – порхают по комнате и в ус себе не дуют.

Эйр удивленно моргнул, а я убрала руку за спину, выпрямилась и, не давая ему опомниться, выпалила:

– Кстати, как ты здесь оказался? И кто с тобой так тесно пообщался, а исцелить забыл?

Торэт скривился, словно внезапно вспомнил о чем-то не очень приятном, но уже через мгновение недовольная гримаса сменилась привычной отстраненно-бесстрастной маской. Эльф сжал зубы, плавным слитным движением поднялся на ноги и начал застегивать рубашку.