Увидимся в Новом Свете

Сестры были неподражаемы, а я жалела, что в этом мире нельзя снять все на телефон, потому что это «кино» получило бы все пальмовые ветки на кинофестивалях. Это как программа со скрытой камерой. Мужчины сначала смеялись, а через неделю начали сами обходить нас стороной. А после того, как Малышка бухнулась на колени посреди улицы и начала орать, чтобы Бог защитил ее, когда один из мужчин просто подошел с вопросом, они белели лицом, если видели нас ближе десяти метров.

– Скажи, Элизабет, отличная профилактика, правда? Позволь мне добыть немного табака, пока у них есть, все равно они, как ты сказала, к морозам свалят отсюда, – она помогала мне с огородом – мы все лето складывали траву и сорняки с грядок в кучу, а сейчас укладывали начавшую гнить кучу в яму.

– Да, даже наши испуганные сестры так не смогли бы.

– А потому что нельзя воровать у воров, – хмыкнула Малышка.

– Хорошо, что они не знают кто ты, иначе, вообще бы не чувствовали себя виноватыми ни в чем.

– Не переживай, детка, только вот, и бояться нам их сильно не стоит, – улыбалась Малышка.

– Как же, – я разогнулась, поставила вилы: – «У них же, мать их, пушки, а в них же, мать их, пульки!»[6]

– Вот за что я тебя люблю – такого языка, как у тебя, я не встречала ни в Англии, ни в Шотландии, а еще, я не уверена, что ты одна из курочек Маргрет, хотя… ты ближе всех к ней, и она утверждает, что ты в приюте была с первого года свой жизни, – сквозь хохот ответила Малышка.

– У нас под окном часто собирались нищие, а у меня бессонница… И хороший слух, Малышка, – я посмеялась вместе с ней, но поставила себе мысленно «галочку» – хватит распускать язык, иначе, кранты нам придут значительно раньше весны. Значит она наводила обо мне справки?"

"Осень была прекрасной – пахло терпко и вкусно, солнце грело, просвечивая сквозь ярко желтые листья, океан был спокоен, лес полон грибов, и мы каждый день набирали не меньше двух корзин.

Пробежки с Малышкой мы проводили еще до рассвета, пробирались в лес почти по-пластунски.