Увидимся в Новом Свете

Губернатор не обрадовался шести мужским ртам, зная, что они не особо стараются в другой помощи общине. Сейчас между нами и этими мужчинами с мушкетами были довольно натянутые отношения, и я бы сказала, что при любом удобном случае они решили бы обустроить свою жизнь самостоятельно.

– Что ты хотела сказать? – Барб пришла к огороду после меня и взяла второе ведро, повторяя за мной монотонную работу – почерпнуть воду, вылить в межи между посадками, вернуться к ручью, и по новой.

– Не сказать, а спросить. Ты тут проговорилась, что у вас с солдатами отношения…

– Ну, это не отношения, пока мы были на корабле, трое из них оказались достаточно милыми.

– Они водили вас в ресторан и дарили цветы?

– Не смешно, Элиза. Они не давали другим нас обижать.

– О да, и вы их за это благодарили?

– Нет, они и правда, очень хорошие парни – добрые и честные. Даже ты их заметишь из всех – они трое помогают на стройке дома…

– В котором будут жить сами.

– И не только, Элиза, они помогали копать землю, они приносят дрова к общему костру, и… – Барб замолчала, на лице ее появилась тень, какая бывает у людей, которые не хотят доверить чью-то тайну, но знают, что сделать это придется.

– И? Говори, Барб, ты знаешь, что я не враг, и ты знаешь, что мне лучше знать все.

– Они сказали, что солдаты хотят уйти на север.

– Куда именно?

– К Гудзонову заливу, чтобы заняться шкурами, а если там ничего не выгорит, пойти дальше, там нашли золото. Они зовут нас с собой. Девочки не глупые, да и я слежу, чтобы они лишнего не ляпнули.

– Но могут и убежать с ними, так?

– Да, могут.

– А ты?"

"– Я может и воровка, но не дура, Элиза. Доверить свою жизнь солдатикам, которые с влажными глазами ночами гладят вышитые на сорочках мамами буковки их имен? – она хохотнула и присела на ведро. Я повторила за ней.

– Не жалко девчонок отпускать с ними? Пропадут ведь.

– А я сказала им, что дуры мне не нужны. Пусть сами решают.

– Не все знают наши планы на весну, Барб, а только те, кого мы выбрали.

– Да я поняла, поди не раз замужем. Скажи, а от чего вы с Клер так сдружились то?

– Не знаю, есть в ней что-то. Сильная она, хоть и притворяется слабой. Думает много, замечает все.

– Она первые месяцы в тюрьме только ревела и спала. Чтобы есть стала, пришлось ее запугать, что через лейку похлебку вливать будем. А как с тобой говорить начала – другая совсем стала.