Увести за 60 дней

Взбитые сливки я держала в руках только один раз – когда Ксюшка по моей просьбе пекла Лёнечке торт на тридцатилетие. И слизывала их только с торта."

"Ни разговора, ни мозгового штурма у нас в тот день так и не получилось. Расцеловавшись с Ксюшей и закрыв за подругой дверь, я снова пошла в душ – освежиться после всего этого. Уже вовсю шел рабочий день, и телефон уже ломился от звонков и сообщений. Правда, семьи Доценко среди страждущих моего внимания не было. А я была, откровенно говоря, к общению с ними совершенно не готова.

* * *Не зря говорят, что работа – лучшее лекарство. Я работала. Весь день. Не давала себе ни минуты на то, чтобы подумать о чем-то, отличном от решения текущих задач. Даже удостоилась похвалы от Жанны Геннадьевны, которая на добрые слова была не слишком щедра, однако в уме ей оказать было нельзя. И она понимала, кто ей делает кассу.

Вечером я напросилась к Лёньке в гости. Ну как – напросилась. Просто свалилась без предварительного уведомления к брату на голову.

- Предупреждать надо, - пробурчал Лёнька, впуская меня в квартиру.

- Ой, я бы тогда жутко обрадовалась! - совершенно искренне ответила я, прижимая носком левой ноги пятку правой кроссовки. Этой привычкой в семье могли похвастаться мы с Лёней. Но пилили за нее только меня. – Хватит уже монахом жить.

- Да ладно? – виртуозно вскинул бровь вверх Леонид. – Что-то это все ужасно подозрительно звучит в твоем исполнении.

- Знаешь, ни одна девушка не стоит того, чтобы из-за нее киснуть! – запальчиво ответила я.

Лёнька сначала замер, потом неловко похлопал меня по спине.

- Мне деваться тоже некуда. Все, малая, хватит тискаться, пошли чай пить.

Сидя на Лёнькиной кухне, наблюдая, как брат заваривает чай, и слушая новости о его работе, я думала о том, что… Что фраза «Все, что ни делается, все к лучшему» недавно получила для меня явное подтверждение.

- Сливки будешь?

Я яростно замотала головой. Я, кажется, больше никогда в жизни не смогу употреблять в пищу сливки. Никогда бы не подумала, что такая впечатлительная. Или все-таки ханжа.