Утро, день, ночь

И он победил! До чего же приятно ощущать собственное могущество. «Наверное, и ты, отец, испытывал то же самое при подписании крупной сделки, – думал Тайлер. – Что ж, таких сделок ты не проворачивал. Я спланировал преступление века и вышел сухим из воды!»

В определенном смысле толчком ко всему послужил Ли. Прекрасный, несравненный Ли. Самый дорогой для него человек. Они встретились в «Берлине», баре для геев в западной части Бедмонт-авеню. Тайлеру еще не доводилось видеть такого красавца. Высокого, мускулистого, светловолосого.

Их встреча началась со стандартной фразы: «Могу я предложить вам что-нибудь выпить?»

Ли оглядел его и кивнул:

– Будьте так любезны.

После второго бокала Тайлер спросил:

– А не продолжить ли нам у меня?

Ли улыбнулся:

– Я стою дорого.

– Сколько?

– Пятьсот долларов за ночь.

Тайлер не колебался ни секунды:

– Пошли.

Они провели ночь в доме Тайлера. Ли оказался нежным, чувственным, заботливым. Такой близости с другим человеческим существом Тайлер не испытывал никогда.

Его захлестнули эмоции, о существовании которых он даже не подозревал. К утру он без памяти влюбился в Ли.

Утром, готовя завтрак, Тайлер спросил:

– А какие у тебя планы на вечер?

Ли удивленно посмотрел на него.

– Извини. Сегодня у меня свидание.

Тайлера словно со всего маху ударили в солнечное сплетение.

– Но, Ли, я думал, что мы с тобой…

– Тайлер, я, между прочим, товар дорогой. И иду к тому, кто предлагает самую высокую цену.

Ты мне нравишься, но, боюсь, я тебе не по карману.

– Я смогу дать тебе все, что ты захочешь.

Ли усмехнулся:

– Правда? Что ж, я хочу прокатиться в Сен-Тропез на прекрасной белой яхте. Поедем?

– Ли, я богаче всех твоих друзей, вместе взятых.

– Неужели? Как я понял, ты всего лишь судья.

– Сегодня это так, но я стану богатым. Я хочу сказать… очень богатым.

Ли обнял его.

– Не заводись, Тайлер. Я свободен в следующий четверг. Как аппетитно выглядит эта яичница!

Так все и началось.

Тайлер и раньше осознавал важность денег, но теперь они стали для него навязчивой идеей. Только деньги могли привязать к нему Ли. Тайлер не мог выкинуть его из головы. Мысль о том, что Ли дарит ласки другим мужчинам, сводила с ума. «Он должен принадлежать только мне», – решил Тайлер.

С двенадцати лет Тайлер знал, что он гомосексуалист. Однажды отец застал его обнимающим и целующим другого мальчика. Гарри Стенфорд рвал и метал.