Ты доиграешься, детка

Только бы ничего не натворила…

Она сидела в машине, и когда я упал за руль и выехал на сельскую дорогу, повернулась ко мне и впервые подала голос за эти сутки.

– Ты реально не собираешься везти меня обратно, да? – связь с мозгом налажена. Прогресс налицо.

– Что тебе мешает провести небольшой отпуск на природе? – небольшой отпуск. Стас, ты сам-то себя слышишь?

Ника прыснула и подтянула колени к груди, с тоской оглядывая унылый пейзаж.

Маленькая деревня на две улицы: невысокие одноэтажные избушки, покосившиеся от времени заборы, ветхие серые крыши.

Взгляду не за что было зацепиться, и тоска все сильнее отражалась на красивом лице.

– Я заявлю на тебя в ментовку, как только появится возможность… – она сказала это не пафосно, не громко и кичливо. Спокойно и ровно, и у меня создалось впечатление, что она совсем не шутит. А это хреново…

– Тема про пол ляма все еще открыта. Приедем, и я отдам тебе деньги.

– Засунь их себе в жопу.

Больше до самого дома мы не проронили ни слова.

Это место я запомнил именно таким.

Только когда я уезжал, все здесь было покрыто снегом, а сейчас апрель уступал маю, и снег сошел, оставляя после себя чернеющую землю. Она как белый лист бумаги создала впечатление, что жизнь только началась, и как она теперь пойдет, все зависит от меня.

– Приехали, – заглушил я мотор и повернулся к Нике, которая едва не плакала при виде нашего нового дома. У меня самого была такая же реакция на эти хоромы в первый раз, поэтому я был готов к тому, что увижу.

А вот малышка нет… – Надень мою куртку, прежде чем пойдешь…

Отстань.

Об этом говорил ее взгляд, брошенный в мою сторону. И я равнодушно пожал плечами.

Вышли на влажную от сошедшего снега землю и остановились у синего забора. Ну то есть когда-то он был синим, а сейчас об этом напоминали лишь остатки облупившейся краски кое-где на серых досках.

Двухквартирный дом с общим на две семьи двором и палисадником. Со стороны второго забора послышался собачий лай, и я вспомнил о Стешке.

Надеюсь, он не напугает Нику.

– Наш сосед Сан Саныч. Дедушка лет семидесяти пяти. Позже познакомлю вас.

Ника брезгливо повела бровью и осмотрела наше будущее жилище.

– Если прежде я не свалю из этой дыры.

И вот на этом месте напряжение, державшее меня всю дорогу и не спадавшее, когда я заходил на заставу, дало о себе знать, и я резко повернулся к Нике и рванул ее на себя, поднимая на руки в своей привычной манере. Закинул на плечо и отвесил шлепок.