Ты доиграешься, детка

БОНУС

– Марь, ты не помнишь, Стас вчера занес черную сумку? – понизив голос до шепота, вошла в комнату, где сестра кормила трехмесячного Кирюшку, и мельком глянула на все еще спящего Андрейку. – Не помню, заносил он сменку или нет. А у Андрея ползунки кончились…

– Не видела. Кажется, не заносил, – сестра опасливо покосилась на сморщившееся личико моего сынишки, а потом уложила своего удобнее, подставляя ему вторую грудь. – Да и если сейчас занести – вещи-то ледяные будут.

Вздохнула, прикрывая дверь, но тут же распахнула ее, когда ушей коснулся мяукающий плач Андрейки, нашего со Стасом второго сына.

Да, вы не ослышались! Второго. Сына. Хотя врачи упорно светили нам вторую девочку, и я уже присмотрела розовые бортики на кроватку, и подсунула сестре заявку на комбезик для принцессы, но оказалось, что двадцать третьего февраля этого года на свет появился еще один мужик рода Кириченко (как будто их мало, да?), Андрейка.

"Нельзя сказать, что я прям так расстроилась, напротив, была безумно рада такому пополнению, хоть младший сынок и заставил меня помучиться пару суток, но благо все завершилось хорошо, и мы с ним сделали подарок папе на его праздник.

Розовые ползунки были тут же забыты, и их место заняли вещи для настоящих мужиков: беленькие, голубые, синие распашонки и ползунки, царапки в тон и носочки, которые налезают разве что на куколку, ну и на моего Андрейку.

– Тише, сладкий, мама рядом, все хорошо, – взяла я крошку на ручки, и тот как по волшебству прекратил плакать. Я тут же ощутила, как по рукам и футболке потекло что-то теплое. – Ммммм… спасибо, я как раз переоделась.

С укоризной посмотрела на кукольное личико сына, слыша сбоку смешок Маринки.

– У меня в комнате футболка на кровати, надень, сикуша. И у тёть Вали спроси ползунки, Кирюхе тоже надо.

Наградила издевающуюся надо мной сестру суровым взглядом и послала воздушный поцелуй Кириллу, чмокающему молочко.

– Постарайся для меня, племянничек, а то твоя мама офигела.

Еще один смешок, но я уже вышла из комнаты и пошла в кухню, где у стола суетилась теть Валя, мачеха Стаса.