Целительница моей души

Бывало по-всякому — и от крика петуха подхватывалась на дойку, и от стука в дверь, когда к больному среди ночи звали, и даже от того, что ребёнок на меня напрудонил, такое тоже бывало. Но вот от поцелуев просыпаться мне еще не приходилось, и скажу, положа руку на сердце, именно такой способ проснуться — лучший из всего, что я испытала в своей не самой короткой жизни.

Сначала поцелуи были совсем лёгкими и доставались практически всем частям меня, что под одеяло не зарылись — волосам, виску, уху, щеке. Когда заворочалась — перепало и бровям, и закрытым глазам, и носу.

Но когда горячие губы добрались до моих губ — тут уже вся лёгкость из поцелуев ушла, сменившись жаркой страстью. А заодно и руки присоединились, лаская, гладя, пробуждая моё тело, заставляя кожу пылать, дыхание учащаться, пальцы цепляться за плечи и спину мужчины, играющего на моём теле, словно виртуоз на своём инструменте, вызывая вместо музыки стоны, всхлипы и мольбы — не останавливаться! Только не останавливаться!

На этот раз — никакой боли, никакой опаски, робости или стеснения.

В первый раз я тоже довольно быстро забыла, что это такое, но сейчас я знала, чего ждать, и хотела лишь вновь испытать подаренное мне королём удовольствие. И он не подвёл! А в тот момент, когда снова улетала к звёздам от наивысшего наслаждения, успела почувствовать, как волна магии, словно цунами, поднялась во мне и излилась на короля, но при этом я и сама осталась переполнена ею, и от этого все мои чувства лишь многократно усилились.

Когда, чуть позже, лежала, распластавшись на груди своего короля — потому что, в небеса улетела, сидя на нём верхом, а потом, как сидела, так на него и рухнула, — вспомнила это удивительное ощущение и его рассказ. Так вот как это происходит, оказывается! На этот раз я всё почувствовала, прочувствовала и порадовалась такому подарку от магии и Богини-Матери. Надо же придумать подобное! К одному великому удовольствию — ещё и это.

Немного отдышавшись, завозилась и стала сползать со своего живого матрасика.

Он в ответ недовольно заворчал и попытался меня удержать, кажется, кому-то понравилось быть для меня постельной принадлежностью.

— Я просто твою спину хочу увидеть, — пояснила свои телодвижения. Если бы не любопытство, даже пальцем не стала бы шевелить, так мне было хорошо и уютно. Ничего, посмотрю — и обратно заберусь.

Спину мне тут же показали. Кажется, Кейденсу и самому было любопытно. И не зря — шрамы и правда сгладились еще сильнее.