Найди меня Шерхан

Повезло, что тут отделение банка, у них записи с камер хранятся три месяца.

— Отлично, Леша, — похвалил Арсен.

— Арсен Павлович, — тон стал более деловитым, — скажите, мы ищем с прицелом, что он… В общем, что он ваш?

Последние слова Алексей произнес с явным напрягом.

— Леша, мы ищем даже с прицелом, что он твой, — серьезно ответил Ямпольский. — То есть, просто ищем.

Но он слишком хорошо изучил своего безопасника, чтобы не уловить в его голосе нетерпеливые нотки. Нарыл, точно что-то нарыл!"

"— Я тут прикинул, — Алексей прокашлялся, — если бы мне надо было вас так…

— Нагнуть, — подсказал Арсен и даже представил, как тот кивнул.

— Ну да. Я бы вам что-то в воду подмешал, иначе никак.

— И? — Арсен даже дышать стал реже, чтобы не помешать процессу изложения мыслей.

— И я вспомнил, в тот день в системе кондиционирования компрессор сломался, потом, конечно, починили, но очень пить хотелось, я тогда ведро выпил, наверное. У меня вода в машине была, а вы из холодильника брали, вы еще мне предложили, а я простыл накануне, отказался.

Ямпольский прикрыл глаза. Да, он тоже помнит, было очень жарко, он приехал в квартиру, а там духота. В холодильнике стояла упаковка бутылок с водой, он закинул в морозилку несколько штук и пошел в душ.

После душа выпил залпом целую бутылка, как раз система кондиционирования включилась. Выставил градусов восемнадцать, еще выпил воды, а потом приехала девушка от Навроцкого. Арсену сразу не понравился ее макияж — слишком насыщенный и яркий.

Или парик, или крашенные. Он предпочитал брюнеток, и Агата это знала, неужели, испортила себе волосы краской? Он вдруг остро пожелал, чтобы это был парик, а густые, тяжелые локоны Агаты так и остались светлыми.

С девушками-моделями Ямпольский особых прелюдий не разводил. С этой началось как обычно, как со всеми, и с какого момента он потерял связь с реальностью, сказать было сложно.

Но Арсен не целуется с проститутками, никогда. Потому и был уверен, что это сон. И что стройные ноги, которые он забрасывал себе на плечи, тоже сон. И вкус мяты и цитруса, который собирал губами с ее шеи, а потом и груди — сон.