Тринадцатый VII (СИ)

В твою честь! — заявила Лиза.

— В мою?!

— Да. Твой регат вдохновил многих художников, и они решили устроить совместную выставку с полотнами Зубастика.

— Весь день приходили на него посмотреть. У нас даже очередь у пристройки образовалась к вечеру. Там и сейчас кто-то рисует, — поделилась мать. — Конечно, под присмотром охраны.

— Всё равно не понимаю, чего они там рисуют, если Зубастика никто не видит? — спросил я у всех присутствующих.

— А он не против им своё пламя показывать. Мне показалось, что твоему монстру нравится такое внимание, и я решила не отказывать художникам, — призналась Света, сидящая в подаренном Ильёй красном платье.

— А меня, почему никто не спросил?!

Фиг бы с этими художниками, даже наоборот, нам лишнее внимание только на пользу. Но мне крайне не нравилось, что всё происходило без моего ведома.

Все молчали.

— Я жду ответа, — настойчиво продолжил я. — Всё происходящее с моим питомцем должно быть согласовано в первую очередь со мной.

— Это моя вина, брат, — признала Света.

Но говорила без вины в голосе, не теряя гордости.

— Я не подумала, что нужно согласовать. Впредь все мы будем это учитывать, — закончила сестра.

— Рад, что вы поняли.

— Алексей прав, в идеале всё должно согласовываться с главой рода или его доверенным лицом, обычно это секретарь, — прокомментировала мать.

Атмосфера за ужином стала напряжённой.

— Но где бы найти такого человека, чтобы думал, в моих интересах? — я слегка ухмыльнулся.

Можно и любого из родственников назначить, но какой толк… По сути, ничего не изменится.

— Давайте не будем поднимать за столом рабочие вопросы, — натянув улыбку на лицо, попросил Евгений. — Я тоже могу начать обсуждение своего стартапа, раскидываться цифрами, но тогда вы все до десерта уснёте!

— Женя прав, с доверенными лицами разберёмся позже, — кивнул я.

Обстановку развеяла моя младшая сестра, обратившись ко мне:

— Лёш, а это правда, что ты можешь с любым поделиться даром видящего?

Большинство из присутствующих за столом и так об этом знали, кроме Макса, младших сестёр и вдов отца.

— Да, могу, — не стал скрывать от семьи, в этом больше не было смысла.

Как и от Ильи Кутузова.

— А со мной поделишься?

Эта девочка единственная заподозрила во мне чужую душу. Но пока она не понимала своего дара, её было легко убедить в обратном.

— Поделюсь.