Трепанация прошлого

Парнишка уставился на него во все глаза, причем с большим недоверием. В его голове как-то не укладывалось, что в этой маленькой комнатке, где сгрудилось столько людей, может находиться сам начальник главка. Щербаков понял это, усмехнулся, достал удостоверение, развернул и показал ему. На парнишку стало больно смотреть.

Он вытянулся по стойке «смирно» и отчеканил:

— Товарищ генерал-лейтенант, разрешите доложить?

— Ты уже все доложил. Давай пакет, — потребовал Щербаков, взял его, стал открывать и спросил: — Знаешь, что в нем?

— Так точно, товарищ генерал-лейтенант! Документы, которые мы изъяли из дома потерпевшего Осипова с соблюдением всех…

— С соблюдением чего? — перебил его Лев Иванович и попросил: — Вот с этого места, пожалуйста, поподробнее.

— Норм уголовно-процессуального права, — несколько растерянно ответил парнишка. — Мы…

— Мы — это кто именно? — напряженным голосом уточнил Гуров.

— Мы — это капитан Леонидов и я, — объяснил Прохоров. — Мы приехали, в присутствии понятых, под протокол, изъяли визитные карточки, записную книжку и вообще все бумаги, которые нашли.

Гурова трясло от бешенства. Щербаков со своим стремлением натаскать молодых работников практически завалил все дело.

— Сигарет ни у кого нет? — спросил сыщик сдавленным от ярости голосом.

Он даже не видел, кто ему протянул пачку и зажигалку, просто взял их, забыл даже поблагодарить и вышел из комнаты.

— Чаю мальчишке налейте и дайте чего-нибудь поесть, а то на него смотреть больно, — сказал Щербаков у него за спиной.

Глава 9

Выходить на улицу Гурову не хотелось, поэтому он зашел в туалет и закурил. Вообще-то новыми правилами это было запрещено, да только кто их выполняет, особенно ночью? Он стоял возле окна и смотрел в темноту. На языке у него вертелись такие выражения, что самому было противно.

Он услышал, как открылась дверь, раздались чьи-то шаги, но не повернулся.

— Сигарету дай, — услышал он голос Владимира Николаевича, но не обернулся, а просто бросил пачку и зажигалку на подоконник.

Щербаков закурил.

Некоторое время они молчали, а потом генерал сказал:

— Да, Лева, я был не прав. Я поторопился и в результате ошибся. Считай, что ты высказал мне все, что у тебя накипело, а я это выслушал и согласился с каждым словом.