Трепанация прошлого

— Геннадий Петрович, где мы могли бы побеседовать, чтобы никому не мешать? — спросил Гуров, отключив телефон.

— В беседке у пруда, — ответил тот.

— Ну а мы с Клавдией Алексеевной в кухне поговорим, — сказал Крячко. — Я думаю, что и ей, и мне так будет привычнее, а потому удобнее.

Гуров и Геннадий вышли в сад.

Полковник со злостью подумал: «Беседка у пруда! Старорежимные замашки у господина Осипова».

На самом же деле этот пруд оказался совсем маленьким и мелким, но очень ухоженным. На поверхности воды покачивались кувшинки и лилии.

— Ирина Дмитриевна здесь читать любит, — пояснил Геннадий, сел в кресло и спокойно поинтересовался: — Так что вы у меня узнать хотите?

Лев Иванович устроился напротив него и в лоб спросил:

— Чего боялся Осипов?

Мужик сделал брови домиком и удивленно посмотрел на него.

— Геннадий, не устраивайте мне здесь театр мимики и жеста! — Гуров поморщился.

— Если бы я это знал, то ничего плохого с Ильей Павловичем не произошло бы, — веско ответил Геннадий. — Я видел, что он чем-то сильно озабочен, пытался выяснить, что случилось, а он только отмахивался. Когда ему надоели мои расспросы, ответил, что сам во всем разберется.

— Я вчера сказал вашей матери, а сейчас повторю вам: не устраивайте самосуд! Во-первых, вы можете элементарно ошибиться, и пострадает невиновный человек. Во-вторых, в результате вы сами окажетесь на скамье подсудимых.

— Не пугайте! Пуганый! — заявил Геннадий и криво усмехнулся.

— Сидели? Когда? За что? — спросил сыщик.

— Вам надо, вы и выясняйте.

— Ничего! Откатаем пальчики и все выясним, — многообещающе произнес Гуров.

— Да бога ради! — небрежно ответил мужик. — Что еще?

— Мы знаем, что последнюю неделю Осипов провел дома. Но вы же сами сказали, что он вечно занят делами и дорожит своим временем. Так что же у него за дела? Не могут они быть связаны с нападением?

— Категорически нет. Больше я о делах Ильи Павловича ничего не скажу, — твердо заявил Геннадий.