Точно как на небесах

"

"Он отпил глоток, потом еще один, почти не обращая внимания на то, что часть воды пролилась на подбородок. Господи, как же хорошо. Горло у него совсем пересохло.

Гонория что-то пробормотала, потом вытерла влагу с его лица.

– Прости, – извинилась она, – но у меня нет носового платка.

Он медленно кивнул, думая о том, как она прикоснулась к его щеке.

– Ты уже была здесь, – утвердительно сказал он.

Гонория взглянула на него вопросительно.

– Ты касалась меня. Моего плеча.

Почти незаметная улыбка тронула ее губы.

– Всего несколько минут назад.

– Так недавно? – Он задумался.

– Я здесь несколько часов, – продолжила она.

Маркус едва заметно качнул подбородком:

– Спасибо.

Неужели у него сейчас такой голос? Проклятие, он звучит очень слабо.

– Не могу даже передать, как я рада видеть тебя выздоравливающим. Конечно, ты все еще ужасно выглядишь, но лучше, чем раньше. Ты говоришь. И говоришь разумно. – Она подняла руки и сжала их в нервном жесте. – А этого я не могу сейчас сказать даже о себе.

– Не говори глупостей, – ответил он.

Она покачала головой и отвернулась. Но Маркус все равно увидел, как она протерла глаза.

Она плачет из-за него. Он почувствовал, как его голова слегка склоняется на одну сторону. Одна мысль уже была изнуряющей. Душераздирающей. Он не хотел, чтобы Гонория плакала.

Она… она не должна… Маркус сглотнул. Он не хочет, чтобы она плакала. Он так устал и мало в чем уверен сейчас, но это он знает точно.

– Ты меня напугал, – произнесла Гонория. – Бьюсь об заклад, ты не думал, что на такое способен.

– Она как будто пыталась пошутить, но Маркус понимал – она притворяется. Он, однако, был благодарен за попытку.

– Где миссис Уэдерби? – спросил он.

– Я отослала ее спать. Она очень устала.

– Хорошо.

– Она очень усердно ухаживала за тобой.

Маркус снова кивнул, надеясь, что Гонория заметила это жалкое подобие кивка. Его домоправительница заботилась о нем и в одиннадцать лет, когда у него тоже была лихорадка. Отец не зашел в комнату ни разу, но миссис Уэдерби не покидала Маркуса ни на минуту.

Он хотел рассказать об этом Гонории – или о том случае, когда отец покинул дом перед Рождеством и миссис Уэдерби сама набрала столько падуба, что дом пах лесом еще много недель. Его лучшее Рождество, пока его не пригласили на праздник к Смайт-Смитам.

И вот это уже было самое лучшее Рождество. Навсегда лучшее.

– Хочешь еще воды? – спросила Гонория.

Он хотел, но не был уверен, что ему хватит сил глотать.

– Я тебе помогу.