Точно как на небесах

Позже она придумает, что могла бы сказать, но сейчас ее ум затуманивало облако ярости. Она не смогла бы составить фразу, даже если бы ей дали полное собрание сочинений Шекспира.

Она услышала, как еще один человек рассмеялся, потом еще один. Он побеждает. Этот ужасный человек, чьего имени она даже не знает, пришел в ее дом, оскорбил ее перед всеми, и он побеждает. Это было неправильно по многим причинам, кроме одной – она действительно ужасно играет на скрипке. Но конечно – конечно, – люди знают, как следует себя вести.

Наверняка кто-то встанет на ее защиту.

И тут сквозь приглушенные смешки и шипящий шепот она услышала знакомый стук сапог по паркету. Постепенно, как будто по толпе распространялась волна, все головы повернулись к двери. И они увидели…

Гонория как будто заново влюбилась в него.

Маркус, человек, который всегда предпочитал роль дерева в пантомимах; Маркус, занимавшийся своими делами тихо, не на виду; Маркус, ненавидевший оказываться в центре внимания… Собирался устроить скандал.

– Что вы ей сказали? – прорычал он, пересекая комнату, словно разгневанный бог.

Усыпанный синяками, окровавленный, разгневанный бог, на котором не было шейного платка. Но все же вполне определенно разгневанный. И по ее мнению, определенно бог.

Джентльмен, оскорблявший ее, отшатнулся. Честно говоря, многие отшатнулись – Маркус выглядел довольно дико.

– Что вы ей сказали, Гримстон? – повторил Маркус, не останавливаясь, пока не оказался прямо перед ее обидчиком.

Гонория вспомнила, кто это. Бэзил Гримстон.

Его не было в городе несколько лет, но в свою лучшую пору он был известен своим жестоким остроумием. Ее сестры ненавидели его.

Мистер Гримстон поднял подбородок и ответил:

– Я не сказал ничего, кроме правды.

Маркус сжал руку в кулак.

– Вы будете не первым, кого я ударил этим вечером, – спокойно произнес он.

Только теперь Гонории наконец удалось хорошенько разглядеть его. Он выглядел совершенно диким – волосы торчали во все стороны, глаз украшали темно-голубые круги, а рот с левой стороны отек.

Рубашка его была разодрана и испачкана кровью и грязью.

Гонория никогда не видела мужчины красивее.

– Гонория? – прошептала Айрис, сжав ее руку.

Гонория в ответ лишь покачала головой. Ей не хотелось говорить с Айрис. Она не хотела пропустить ни секунды.

– Что вы ей сказали? – еще раз повторил Маркус.

Мистер Гримстон повернулся к толпе:

– Определенно его следует удалить отсюда. Где наша хозяйка?

– Здесь, – сказала Гонория, сделав шаг вперед.