Точно как на небесах

Удивительно, но чувствовал он себя как победитель.

– Ты выглядишь гораздо лучше, – произнесла Гонория, моргая и избавляясь от остатков сна. – Я… я… – Она снова моргнула, но теперь, кажется, пыталась не заплакать. – Я так рада снова видеть тебя.

Он кивнул и протянул ей пустой стакан:

– Еще, пожалуйста.

– Конечно. – Она налила еще и передала стакан обратно. Маркус жадно выпил, выдохнув, только когда воды больше не осталось.

– Спасибо. – Он вернул стакан Гонории. Она взяла его, поставила, а потом села в кресло.

– Я так беспокоилась о тебе, – сказала она.

– Что случилось? – спросил Маркус. Он помнил отдельные эпизоды – ее мать, ножницы, гигантского кролика. И то, как Гонория назвала его своим счастливым талисманом. Это он запомнит навсегда.

– Доктор дважды осматривал тебя, – начала она рассказ, – доктор Уинтерс. Молодой доктор Уинтерс. Его отец… Честно говоря, я не знаю, что произошло с его отцом, но меня это не волнует. Он даже не посмотрел на твою ногу. Не увидел твоей воспалившейся раны. Если бы он увидел ее раньше, возможно, все было бы иначе.

– Что сказал доктор Уинтерс? – спросил Маркус, потом уточнил: – Молодой.

Она улыбнулась:

– Он думает, ты сохранишь ногу.

– Что? – Он замотал головой, пытаясь понять.

– Мы боялись, что придется ее отнять.

– Боже милосердный. – Он почувствовал, как тонет в подушках. – Боже милосердный.

– Пожалуй, даже хорошо, что ты об этом не знал, – мягко произнесла Гонория.

– Боже милосердный. – Он не мог даже представить себе жизни без ноги.

Гонория взяла его ладонь в свою.

– Все будет хорошо.

– Моя нога, – прошептал он. Ему хотелось немедленно сесть и проверить, на месте ли она. Он заставил себя лежать спокойно. Наверняка Гонория посчитает глупостью его желание самому увидеть свою ногу. Но она болела. Болела сильно, и он был благодарен боли. По крайней мере он знал – нога там, где ей и полагается быть.

Гонория прикрыла рот рукой и широко зевнула.

– Ой, прости меня, – сказала она, закончив. – Боюсь, я не очень много спала.

Маркус почувствовал себя виноватым.

– Это кресло неудобно для сна, – заговорил он. – Тебе следует воспользоваться другой стороной кровати.

– О, я не могу.

– Вряд ли это будет непристойнее, чем все случившееся раньше.

– Нет, – ответила Гонория, судя по виду, готовая рассмеяться, если бы не так устала. – Я действительно не могу. Матрас еще не высох с тех пор, как мы чистили твою ногу.

– О.