Точка Бифуркации #2

Увижу кто-то болтает или шумит, сразу всех поднимаю и приём пищи будет закончен. — строго оглядела она нас.

Основная масса детей была ею неслабо зашугана, поэтому они действительно вели себя достаточно тихо, чтобы не провоцировать лишний раз злую тётку. Но похоже, сегодня в этом не было абсолютно никакой нужды — куратор была на взводе с самого утра. Ну а почти месячное противостояние со мной по мелким вопросам, довело женщину практически до точки кипения.

— Обломов!? А ты чего компот не пьёшь? — уперлась в меня взглядом Мегера, сидевшая сбоку за соседним столиком.

За прошедший месяц я отказывался от этой дряни больше десяти раз, едва замечая от стакана с компотом свою дымку. Соседей, кроме Стёпы, убедить последовать нашему примеру, к сожалению, не удалось.

— Не хочу. — спокойно и без всякого вызова ответил я.

— Тебя тут никто не спрашивает. — ледяным тоном процедила куратор. — Дали — значит пей.

— Это вряд ли. — вздохнул я, понимая, что конфликт неизбежен.

— Ты опять начинаешь? — поднялась она с места и вплотную подошла к нашему столу, нависая надо мной.

— Ой, разлилось. — роняя бокал в её сторону так, чтобы большая часть сладкой жидкости вылилась на её юбку спереди, невинно произнёс я.

— Ах ты мелкий…! — в глазах Мегеры разве что черти не плясали.

Казалось, будь мы сейчас наедине и без лишних свидетелей, и она тотчас же попыталась бы меня задушить.

— Ты это специально! — со сталью в голосе рыкнула она у меня над ухом.

Я лишь скромно пожал плечами и одарил куратора немигающим взглядом.

— Все встали! Приём пищи окончен. — скомандовала Елена Евгеньевна.

Я же решил идти до конца и обострять ситуацию дальше. Омерзительное отношение этой мымры терпеть больше желания не было. Её ненавидел даже Бобик, вновь проснувшийся в моей голове, а уж что предлагала сделать с Мегерой Кали… Впрочем, есть и более гуманные методы.

— Тебя тоже касается, Обломов.

— Я ещё ем. — спокойно бросил я и остался на своём месте, продолжая жевать.

Воспользоваться моим советом решили далеко не все, но часть ребят, пусть и стоя, продолжили жевать. Елена Евгеньевна ничего сделать на месте не могла, но её наливающиеся кровью и ненавистью глаза буквально кричали о том, что в самое ближайшее время, когда представится момент, она мне всё припомнит. Я же, даже с небольшим предвкушением ждал этой минуты.