Таверна «Хитрая свинья», или Котлета для генерала

Казалось, время здесь остановилось. Ни смеха детей, ни гомона торговцев, ни цокота копыт. На главной улице, ведущей к церкви, тоже не было ни души. Её мощные ворота заперли ещё ночью, перед тем как тревожно зазвонили колокола.

Эджертон медленно ехал по безлюдным городским улицам в сопровождении Валлахана и Пратчета. За друзьями следовали примкнувшие к ним солдаты. Но тишина и пустынность города была обманчивой, генерал прекрасно понимал, что его ждут. Он чувствовал это кожей.

Эджертон стиснул зубы, сжимая поводья коня.

Он не боялся смерти, но боялся предать своих людей, которые поверили в него и пошли за ним в этот безумный поход. Брюс до сих пор не мог поверить, что выступает против короля. Он всегда считал его другом. Но Вильгельм перечеркнул всё хорошее, что было между ними. Предательство ранило сильнее клинка. Что ж, раз так, то пусть будет война. Только Валлахан и Пратчет остались его опорой. Единственными, кому он мог доверять в этом хаосе.

Перед мостом, соединяющим город с королевским дворцом, генерал поднял руку, приказывая колонне остановиться.

По ту сторону стояло войско. К Эджертону подъехал Валлахан и сказал:

– Я вижу знамёна наёмников. Это «Медведи». Вильгельм потратил на них много золота. Эти парни не воюют просто так.

– Что ж, я понимаю его. Король защищается, как может, – холодно произнёс генерал, не сводя взгляда с войска противника. – Сюда идут солдаты из гарнизонов, но легко всё равно не будет. ""Медведи"" известны своей жестокостью. Выставить против наёмников молодых солдат – значит посылать их на верную смерть.

Стрелки заняли свои места?

– Да, – кивнул Валлахан. – Они под командованием Пратчета. Брюс, юноши сами выбрали свой путь. Они пошли за тобой, зная, что предстоит бой. Все когда-то становятся мужчинами.

Эджертон ничего не ответил, лишь нахмурился ещё больше.

– Нам нужно посеять панику в рядах врага с самого начала. Валлахан, ты займёшься правым флангом, я – левым. Наша задача прорвать оборону и как можно скорее добраться до дворца.

С клубящегося тяжёлыми тучами неба начал сыпать снег. Он становился всё гуще, окутывая город и войско белой пеленой. Ветер стих, словно уступив власть снежной стихии. Тревожная тишина окутала все вокруг. Воины, закованные в броню, стояли неподвижно, словно каменные изваяния, покрываясь снегом. Только дыхание выдавало в этих застывших монументах живых людей. Их взгляды были устремлены вдаль, за пределы снежной завесы, где скрывался враг.