Таверна «Хитрая свинья», или Котлета для генерала

Она вытерла руки о грязный фартук и вдруг попросила: – Пенни, прошу тебя, успокой меня! Успокой свою Дези!

Я недоуменно приподняла бровь, и она кивнула на распятие, висящее на стене.

– Прикоснись к нему, чтобы я знала, что в тебя не вселился нечистый дух!

Ах, ну конечно! Что еще могли подумать бедные люди.

– Во мне только один нечистый дух! Тот, который исходит от меня, – проворчала я, касаясь распятия двумя руками.

– Значит, точно чудо! – облегченно выдохнула женщина. – Пенни, я так рада! Налить тебе овсяного отвара?

– Нет, нет! Спасибо! Попозже! – быстро сказала я, с ужасом представляя сие «лакомство» из недомытой кастрюли.

С этим нужно что-то делать… Да здесь со всем нужно что-то делать! Эх, шашлыки с люлями!

Глава 4

Я вернулась к себе в комнату, а примерно через полчаса меня пригласили купаться. Старый Гудвин выглядел очень усталым, и мне было ужасно жаль его.

– Пойдем, деточка. Водичка уже нагрелась, – переводя дыхание, сказал он. – Попросить Дези, чтобы она помогла тебе?

Дези… Дези… А! Кухарка!

– Нет, не нужно.

Я справлюсь сама, – ответила я, предвкушая приятные процедуры. – У меня есть чистая одежда?

– Да, Кастилия принесла платье и исподнее в помывочную, – с улыбкой ответил старик. – Пенни, я до сих пор не верю, что Господь вернул разум в твою головку!

Мы вышли из комнаты и, спускаясь по лестнице, я вдруг снова вспомнила разговор леди Онтарии с мужем. Что за земли мне принадлежали?

– Гудвин, скажи, что мне принадлежит в этом доме?

– Покойный барон оставил тебе земли, которые находятся сразу за Монтонским лесом.

Их не много, но это лакомый кусок, Пенни… – старик повернулся ко мне. – А еще я слышал, что твой батюшка написал в завещании, что ты можешь взять из замка двух слуг, любую живность и какие-то деньги. Но только после того, как тебе исполнится восемнадцать лет.

– Понятно… – я задумчиво нахмурилась. Интересно, сколько мне осталось до совершеннолетия?

– Только разве хозяин позволит тебе хоть что-то взять отсюда? – Гудвин тяжело вздохнул.

 – Ты помнишь, как в день твоего восемнадцатилетия брат закрыл тебя в конюшне? Было ужасно холодно, и ты потом долго болела…

– Что? – я замерла, боясь спугнуть надежду. – В день моего восемнадцатилетия?

– Да… За три дня до Рождества, Пенни… – старик улыбнулся. – Помнишь?

Так я уже имею право на наследство?! У меня внутри все перевернулось от такой новости. Понятно теперь, что так заботит братца. Отжать земли у дурочки, пока она не преставилась.