Тайный сын миллиардера

И сначала разберись со своими запутанными семейными отношениями, которые то ли есть, то ли их нет…

Крестовский нахмурился, но в этот миг вмешалась медсестра и пригласила меня войти за сыном. Я подскочила так резко, что в глазах потемнело. Крестовский придержал меня за плечи.

— Спокойно, все будет хорошо, — произнес настолько уверенно, что я прониклась.

Пусть не сейчас, но все обязательно наладится. Мирослав сидел на кушетке и болтал ногами. При виде меня он значительно повеселел, заплаканное личико мальчугана осветилось улыбкой.

— Смотри, что у меня! — показал забинтованную руку.

— Где же пузырь? — поинтересовался Крестовский.

— Я его сдул. Нечаянно.

Медсестра объяснила, что Мирослав дернулся и проколол пузырь от ожогов. Меня заверили, что опасности для жизни нет и дополнительный уход не требуется, кроме соблюдения гигиены и своевременной перевязки.

Можно сказать, что мы легко отделались.

— Я больше не буду жарить гренки! — заявил Мирослав. — Не мужское дело!

— Гренки? Конечно, не мужское дело.

Получив рекомендации и рецепт на лекарственные средства, я обернулась на сынишку, заметив, как он слушал своего отца. Слушал с увлечением, но пытался не подавать виду, насколько сильно его увлекли рассказы Кирилла.

Внезапно я услышала:

— Мирослав, а ты знаешь, кто я такой?

Я замерла.

Не дай боже Крестовский сейчас в лоб заявит сынишке, что он — его отец!

Глава 15

Кирилл Крестовский

Я не экстрасенс, но буквально точно «слышал», о чем думала рыженькая, со страхом глядя, как я разговаривал с сыном.

Не по своей вине я не принимал участие в жизни сынишки. Василиса от меня утаила новость о беременности. Какая-то часть меня, очевидно привыкшая, что мне все сходило с рук, усердно толкала мысли только в этом направлении, перекладывая ответственность на другие плечи — слишком хрупкие и узенькие.

Но черт побери, я сам виноват не меньше! Сколько возможностей было разузнать новости о жизни Василисы! С моими-то деньгами — просто море! Но я этого не сделал. Считал, что вычеркнул Василису, натворил сгоряча… Тогда мне было обидно и больно, а сейчас, вспоминая, как было дело, становится даже стыдно.