Тайный сын миллиардера

Я бы очень сильно хотела сказать ему все, что чувствовала, но находиться на крыше дома и выяснять отношения при посторонних — не самая хорошая идея. Кирилл передал меня на руки спасателей. На миг мне стало страшно, отпускать руку Кирилла совсем не хотелось. Я с трудом заставила себя это сделать и выдохнула, лишь когда ноги коснулись твердой земли.

Крестовский проворно спустился следом.

— Отвезешь меня к Мирославу? — попросила я.

— Ты на ногах едва держишься. Для начала я хочу, чтобы тебя отвезли в нормальную, проверенную клинику и обследовали! — решительно ответил Кирилл.

Крестовский бережно обнял меня за плечи и повел в сторону машины.

— Как же Мирослав? — забеспокоилась я. — Хочу его увидеть.

— Мы позвоним ему. Хорошо? Ты убедишься, что с ним все в порядке. Сейчас он в безопасности! — снова повторил Крестовский. — А твое состояние меня пугает. Ты очень бледная, слабая.

— Стефан чем-то опоил меня.

— Тем более, — сквозь стиснутые зубы выдохнул миллиардер и порывисто меня обнял. — Не хочу тебя отпускать даже на минуту.

— Не отпускай. С Войцеховски покончено. Абсолютно…

Кирилл помог мне сесть в машину, пристегнул и снова дотронулся до щеки губами.

— Хочу поцеловать тебя.

— Я… тоже хочу, — шепнула едва слышно.

— Тогда почему не поцелуешь и не даешь себя поцеловать.

— Кажется, я все испортила! — пробормотала, смутившись. — Я еще не знаю, что было, когда Стефан меня опоил и было ли вообще.

— Давай я тебе помогу? — предложил Крестовский.

Его ладонь обняла меня за шею. Прикосновение было уверенным, но нежным и ласковым. По телу заскользили приятные мурашки, измученное сердце забилось быстрее. Я даже не думала, что еще могу испытывать такие чувства — как будто это мой самый первый в жизни поцелуй.

Большой палец Крестовского ласково поглаживал кожу, разнося тепло. Пульс внезапно ожил и забился в три раза быстрее там, где он меня касался.

Кирилл медленно приблизился. Я слышала, каким частым и тяжелым стало его дыхание, губы приоткрылись, словно он приглашал меня к поцелую, уговаривая. Всего лишь приглашал, не давил, давал время привыкнуть.

Это растрогало и одновременно взбудоражило, вскружив голову.