Тайны мадам Дюбуа

Вальц кивнул:

– Я не отрицаю, что Шефер мог сам пригласить своего убийцу в вашу каюту – для разговора, к примеру.

– Так и было! – более нервно, чем следовало, заявила я. – Юнга утверждал, что Шефера освободили в половине одиннадцатого: вспомните, в это самое время я беседовала с вами на корме парохода. Мой супруг же был где-то на палубе, его наверняка видели. Дети были с няней. Каюта как раз пустовала!

– В половине одиннадцатого я еще только дожидался вас, – нехотя поправил Вальц. – Но вы правы в том, что Шефера убили и сбросили тело в море именно в тот день, последний перед бурей.

– Шторм начался ночью… – попыталась вспомнить я.

– Да, ночью. А люки запирали примерно с двух до трех часов ночи.

– И вы совершенно точно уверены, что после трех ночи никто не мог подняться на палубу?

– Совершенно уверен, – однозначно подтвердил Вальц.

Я кивнула. И вдруг четко осознала:

– Но в тот вечер – сразу после убийства мадам Гроссо и до трех часов ночи – кто-то все же мог улучить момент и выбраться на палубу, чтобы сбросить тело за борт. Все были внизу, и убийцу никто бы его не заметил даже с человеческим телом на плече.

Но Вальц не согласился:

– На палубе – да, возможно, не заметил бы. Но тело нужно еще и вынести на палубу каким-то образом. А по коридорам меж каютами метались и пассажиры, и члены экипажа – шагу нельзя было ступить, чтобы ни на кого не наткнуться.

– Значит, до вечера тело спрятали где-то на палубе, – настаивала я. – Возможно, в подсобном помещении. Утром и днем того дня об исчезновении Шефера еще никто не знал, его даже не думали искать.

– Да, это возможно.

На сей раз Вальц согласился, однако по его настороженному взгляду и осторожным словам было очевидно – все сказанное ничуть не говорило о моей невиновности.

Я подошла ближе и снова села в кресло напротив.

– Так вы действительно подозреваете в убийстве меня? – спросила я без сил. – Или моего мужа? Полагаете, мы напали на этого человека в собственной гостиной, удушили и избавились от тела?

Вальц пожал плечами:

– Это очень похоже на правду.