Тайна всегда со мной

"

"— Ты и правда очень помог, но теперь все запуталось еще сильнее. Возможно, судмедэксперты совсем спятили или проявили вопиющую халатность. Хотя ты знаешь, я ведь видела ее.

— Кого?

— Санитар прислал мне фото Милы после того, как ее нашли на Луначарского ночью. Скинуть?

— Обойдусь, — буркнул Костя.

— Так вот, она выглядит свежей. В смысле, слишком хорошо сохранилась, если предположить, что умерла она незадолго до того, как ее тело пропало из морга.

— Что ты думаешь делать с полученной информацией? — поинтересовался Константин.

— Для начала следует выяснить, что стало с сыном Светловой.

— Недоношенные дети в доме малютки долго не живут, спешу тебя огорчить. Там и здоровые-то, бывает, умирают без видимой причины.

— И тем не менее: сможешь раздобыть какую-нибудь информацию?

— Постараюсь, — пообещал Костя, и мы простились. Я хотела было попросить свести меня с каким-нибудь гуру судебно-медицинской экспертизы, но решила, что лимит просьб я временно исчерпала. Тем более теперь у нас есть целая группа, пусть она в этом направлении и копает.

Я вновь попыталась рассуждать сама. Даже если допустить хранение тела в каких-нибудь инновационных малоизученных условиях, причина смерти поменяться не может, это казалось мне очевидным. Если только это не было какой-то неверно диагностированной клинической смертью или иным состоянием. Тут мне неожиданно пришла в голову идея, которую нужно было срочно проверить. Я набрала номер Селиванова.

— Мне нужно попасть в квартиру Светловых, срочно.

— Что случилось-то?

— Долго объяснять. Если хочешь — приезжай туда сам.

— Таня, — начал было Антон.

— Я выезжаю, сделай так, чтобы мы смогли проникнуть в квартиру, — произнесла я тоном, не терпящим возражений.

Через двадцать минут я уже сидела на ступеньках рядом с опечатанной квартирой Светловой. Две поднимающиеся по лестнице девочки лет двенадцати посмотрели на меня с нескрываемым удивлением, а затем принялись о чем-то шептаться.

— Я все слышу! — от скуки крикнула я им вслед, а они, хохоча, припустили бегом вверх по лестнице.

— Что? — Селиванов как раз поднялся на площадку и решил, что я разговариваю с ним.

— Внутренний голос, — развела я руками.

— Чей? — не понял он.

— Твой, — не удержалась я от колкости, поражаясь отсутствию у напарника даже зачатков сообразительности.

— И что говорит?

— Тебе слышнее, — пожала я плечами и кивнула на дверь. — Открывай.

Он повозился с замками и наконец потянул дверь на себя.