Свидетель

Тая же была другой. Ей требовалась нежность, забота.

…не прошу помощи… не прошу защиты…

Её слова, вонзившиеся в самое сердце. Вроде бы вчера ему и по херу было на них, они ни коем образом не должны были его волновать, а взволновали. Он хотел, мать вашу, чтобы она нуждалась в нем! Льнула к нему! Искала его прикосновений!

Дарен сжал челюсти с такой силой, что послышался неприятный скрежет.

Решение дать ей свою привязку пришло естественно. Он не мог допустить, чтобы она и сегодня плакала розовыми слезами. Дарен не сомневался — Аэрд будет её искать.

Хотя…

Кого он обманывает?

Он воспользовался ситуацией!

Загнала Таю в угол. Фактически так и было. Или он, или Аэрд.

Сегодня она выбрала его.

Руки непроизвольно сжались в кулаки.

Сегодня и навсегда.

Его привязку разорвать невозможно. Ибо он Мозарри. Избранный.

Отец рассказывал ему о их роде с раннего детства.

И их привязка иная.

Когда Дарен был маленьким, он не понимал, почему отец не женится второй раз. Маму убили, спустя несколько дней после его рождения. Темная история. Повзрослев Дарен понял, что пытались убить и его, но у ассасинов что-то пошло не так, и они облажались. К сожалению, успели нанести смертельные ранения маме.

Отец сделал маме привязку, и клятву ей он тоже дал. Любить только её одну.

И любил.

До сих пор.

Нет, у него, как и у любого мужчины, имелись любовницы. Красивые, шикарные, мечтающие примерить фамилию Мозарри. Отец не обижал их, был щедр. Но ни одну ни разу не пригласил в их дом.

Дарен ничего не сказал Тае о том, что его привязку разорвет лишь только его смерть. Никто иной. Даже его отец не в состоянии сделать подобное.

По телу прошла огненная волна, настоящая лава.

Дарен, ты хотя бы понимаешь, что теперь Тая стала ТВОЕЙ?

Эта мысль взорвала сознание.

Его, не потому что он может взять её, когда ему заблагорассудиться и как заблагорассудится. Не потому что они оказались запертыми на Дизоле, и её преподнесли ему в качестве извинений.

А потому что она ответила «да».

Дарен прикрыл глаза, пытаясь выровнять дыхание, которое стало слишком резким. До него самого только начало доходить, что произошло.

Её «да»…

Долгожданное.