Свидетель

Она щедро налила душистого, терпкого жидкого мыла и дотронулась мочалкой до груди Дарена, не глядя ему в лицо.

— С того момента, как я переступила порог твоего дома на Дизоле, градус наших отношений и разговоров повышен. Я чувствовала себя предательницей, ты — жаждал справедливой мести. И какой же для меня был шок, когда ты от неё отказался.

— Я взял тебя против воли в первую ночь.

Тая покачала головой и двинулась с мочалкой к мужскому животу.

— Было неприятно, но терпимо, — мышцы живота Дарена дернулись, а с губ сорвалось приглушенное рычание.

И едва не задохнулась, увидев на нем раскаяние.

— Дарен…

— Мне очень жаль. Если бы ты только знала, как я сожалею. Зная, что тебе пришлось пережить, я причинил тебе боль.

Рука девушки перестала двигаться.

— Главное, чтобы ты не причинял мне её в будущем.

Она сама не верила себе — она могла произнести нечто подобное! Она вела диалог с Дареном на равных. Они фактически обсуждали ИХ совместное будущее.

— Я люблю тебя, Тая, и клянусь, что никогда по доброй воле не сделаю тебе больно.

* * *Семь месяцев спустя…

— Ты их видел?

— Конечно, видел!

— Я тоже! Тоже!

Таисия захлопала от восторга в ладони и снова, взяв у Дарена киротост, поднесла его к глазам и устремила взор к горам.

— Дарен, они уходят в горы.

— Вижу.

— О, точно. Я всё время забываю, что твоё зрение намного острее моего. Их двое или трое? Я никак не могу рассмотреть.

— Двое взрослых особей и детеныш.

— Детеныш… какая прелесть…

— Это ты прелесть, маленькая.

Таисия фыркнула, забавно сморщив носик, и Дарен, как всегда, «подвис» любуясь ей.

Зима отступила, ушла, чтобы вернуться уже через пару тройку месяцев. На Дизоле весна и лето короткие, осени тоже фактически нет. Эти времена года и не ощущаешь, лишь летом солнце поднимается над горами, и даже кое-где появляются проталины с серой землей.

Дарена волновал комфорт пребывания Таи на Дизоле. Он вчитывался в её эмоции и мимику, но ни разу не ощущал и не видел, чтобы девушке было тоскливо, и чтобы она рвалась в большой мир.

— Я это не надену, — Тая качала головой при виде очередной развратной шелковой комбинации. А у самой глазки уже горели от предвкушения.

— А если я попрошу, — отвечал он ей охрипшим голосом, уже представляя, как будет снимать с неё белье.