Свидетель

Её пасли, заперли и не выпускали.

Потом и вовсе выдали замуж.

И всё.

Она окончательно умерла под жестокими руками Аэрда.

Он бесился и сатанел от её холодности.

«Всё равно ты будешь умолять меня о ласках… будешь, тварь, в ногах ползать, пятки мне целовать… Не веришь?!» И заносил руку для удара.

Лишь однажды он ослабил контроль, и Тае удалось сбежать. Дальше снова было, как во сне. Его арест, её вступление в программу по защите свидетелей.

Она не желала вспоминать годы замужества. Желала навсегда вытравить их из памяти и, если есть процедура «очищения», она готова её пройти.

Сегодня ночью она спала хорошо… Благодаря привязке или от того, что рядом спал Дарен? Или всё вместе?

Всё-таки она стала его. Неожиданно. И так… желанно.

Тая до последнего отказывалась признаваться, что отчаянно хотела их воссоединения. Несмотря ни на что… Только кому она была нужна после замужества, да с таким довеском, как непереносимость физической близости? Ни один мужчина не будет с ней ласков и заботлив, не отвечай она взаимностью.

Поэтому она и не смела надеяться.

Тем более получить прощение от Дарена.

Не важно, что её заставили его предать. Предательство ничто не оправдывает.

А он простил.

Взял и простил.

Тае до сих пор не верилось.

Тот мужчина, про которого она думала гадкие вещи, мысленно называлась деспотом, от чьего взгляда всё равно млела и тайно мечтала его хотя бы немного изменить, сделать мягче. Показать, что её не надо ревновать и в чем-то подозревать.

Что она — его…

Годы сделали это вместо него.

Дарен выбрал жизнь отшельника, и она видела — ему подобная жизнь нравится. Ему комфортно самому с собой. Он не испытывал потребности в общении с кем-то. Тут тоже было чему удивиться. В прошлой жизни он производил впечатление карьериста. Много говорил о работе, жил в центральном офисе. Постоянные командировки, срывался даже со встреч с Таисией. Она уважала его выбор и стремление быть лучшим. И… помогла обрести статус изгоя.

Поэтому для неё и оказалось полной неожиданностью изоляция Дарена. Светская жизнь оставлена за белым пологом.

Ещё её очень интересовало, куда подевались старые тату. Новые, понятное дело, набил. А старые… О том, что их могли уничтожить во время «допроса с пристрастием», даже думать было страшно. Но, видимо, так и было.

Тем сильнее недоумение вызывала щедрость Дарена. Его способность забыть и простить, отказаться от мести. Принять её — Таисию.