Светлым магам вход воспрещен

 – Он протянул толстый клетчатый плед.

Хотя в салоне кареты было тепло, отказываться не стала и накрыла колени.

– Спасибо, господин Торстен.

– Не стоит, – отмахнулся он.

Мы мягко тронулись. Зацокали лошадиные копыта по ледяным камням вымощенной площади, мимо проплыл парк и раскрытые ворота.

– Вы могли легко выставить меня из замка, – не выдержала я.

– Мог бы, – без лишних расшаркиваний согласился он.

– Почему оставили?

– Мне пришлось бы выставить всех троих.

– Понимаю, – с иронией отозвалась я, – нравится строить из себя справедливого хозяина, господин Торстен?

– Вам не приходило в голову, что, возможно, я действительно справедлив, госпожа Эркли?

– Вы темный маг.

– Смотрю, вы идейная. – Ристад с трудом сдерживал ироничную улыбку, но она светилась в черных глазах. – Темная магия делает человека плохим?

Значит, в дороге будем развлекаться идеологическим спором? Мило, право слово.

– С демонической сущностью, – многозначительно усмехнулась я.

– И даже это никого не делает плохим человеком, – мягко вымолвил он и через паузу добавил: – Однако, госпожа Эркли, для будущего светлого бытовика вы неплохо разбираетесь в тонкостях темной магии.

От досады чуть не прикусила язык. Так опростоволоситься!

– Книги – неиссякаемый источник знаний! – по-умному провозгласила я, прибегнув к привычной отговорке. – Мне нравится самообучаться.

– Вы говорили, что предпочитаете дамские романы. Интересный выбор литературы для саморазвития.

Для мужчины в почтенном возрасте, господин темный властелин, у тебя на редкость твердая память.

– Вы представить себе не можете, каким богатым источником знаний являются романтические истории. Не успели приобщиться?

– Времени не хватило. В последние дни в нашем замке на редкость шумно. И светло, – задумчиво добавил он через паузу.

Салон вновь погрузился в молчание. Насупившись, я таращилась в окно, смотрела на зимние провинциальные пейзажи, не доставлявшие ровным счетом никакого эстетического удовольствия.

Наверное, дорога до приснопамятной пещеры прошла бы в сладкой дреме, но голова мотнулась. Я чувствительно приложилась виском о стенку кареты и мигом открыла глаза. Скрестив руки на груди, Ристад внимательно следил за мной со своего места. Неуютно поерзав, я украдкой обтерла губы.