Стервятник

«Собственно говоря, никто тебя не унижает, – подумал он. – Им и в голову не приходит, что они тебя унижают, чего же ты воешь на Луну?» Но эти утешительные мысли помогали плохо. Бессильное отвращение к самому себе, смешанное с этим проклятым запахом, проникало под череп, во все поры.

Он не сразу и сообразил, что сзади давно уже стоит тишина. Потом снова забулькало, щелкнула зажигалка, на миг озарив салон трепещущим сиянием.

– Командир! – подал голос вовсе уж рассолодевший сопляк. – Местами поменяться не хочешь?

– Что? – Он не сразу и сообразил.

– К девочке не хочешь, говорю? А то она не кончила, грустит…

– Ой, противный… – послышался деланно застенчивый девичий голосок.

– А что? Должен я заботиться о любимой женщине, чтоб словила оргазм? Греби сюда, шеф, а она потом сравнит… Может, с тобой тусоваться и будет, а, Юльк?

– Ой, противный…

– А домой не пора? – спросил Родион, едва сдерживаясь, чтобы не выкинуть обоих из машины.

– И правда, пора, – озабоченно подала голос Юлька.

Родион, пошарив по карманам, сунул назад платок, не оборачиваясь. Сказал:

– Выкинь потом.

И, не дожидаясь ценных указаний, медленно тронул машину."

"«Единичка» была ровесницей этой беспутной Юлечки, даже, пожалуй, на несколько месяцев постарше – но все еще тянула, хоть и проржавела насквозь. Починка и уход – это у него, без лишнего хвастовства, неплохо получалось, если повезет, можно проездить еще пару лет…

Оказывается, разгульные малолетние любовнички жили в одном доме.

– Ну как, капитан, насчет невинности?

– Сойдешь, – бросил он неприязненно.

И в самом деле, теперь она выглядела совершенно невинной и благонравной школьницей – в старые времена, повязав алый пионерский галстучек, ее вполне можно было выпускать с букетом цветов на трибуну очередного съезда.

– То-то, – сказала она удовлетворенно, звонко шлепнула по рукам кавалера. – Убери лапы, я уже в образе… Пошли? Только если в подъезде лапать полезешь – коленкой по яйцам врежу, сразу предупреждаю. Что мне, опять красоту наводить? Пока, драйвер!

Они вывалились из машины, пересмеиваясь и похохатывая, пошли к подъезду.