Стервятник

Беспробудно дрыхнувший муженек, едва горлышко уперлось ему в губы, встрепенулся, не открывая глаз, протянул лапищу, сгреб бутылку так, что показалось на миг, будто она сейчас со звоном лопнет, полусогнувшись в неудобной позиции, высосал все до капельки, выпустил сосуд (Родион едва успел подхватить) – и вновь рухнул на сиденье, замурлыкал, прихрапывая.

– Каково? – с оттенком некоторой гордости похвасталась Ирина. – Не беспокойся, говорю тебе, не очухается до утра – но сосать будет на автопилоте, сколько ни подноси… Уникум.

Кунсткамера на дому. Пойдем вон там посидим? С ума сойти, до чего местечко вульгарное, по кустам, об заклад биться можно, презервативы грудами валяются… – И, открывая дверцу, ухмыльнулась: – Только не прими это за намек, уж под кустами-то я барахтаться не собираюсь, не стоит доводить прогулку в народ до такого абсурда…

Сзади послышался тонкий электронный писк. Она, совсем было собравшись вылезти, обернулась:

– Надо же, пейджер, понадобились мы кому-то… – Перегнулась туда, распахнув заднюю дверцу, выпрямилась с маленькой плоской коробочкой в руке, неловко, по-женски размахнулась и запустила ее в кусты.

 – Вот и отлично, все лишние хлопоты… Пошли?"

"Родион направился следом за ней к валявшимся возле густых зарослей полураскрошившимся бетонным блокам, ощущая скорее любопытство – чем это все кончится? Независимо от того, выгорит или нет, приключение, что ни говори, с капелькой романтики…

Вокруг валялось неисчислимое количество пробок, газетных обрывков, пустых оберток от шоколада и китайских печенюшек, в лунном свете тускло отблескивали россыпи стеклянного крошева – целой бутылки он не увидел ни одной, успели подобрать вездесущие бичи.

Дальше, за кустами (на ветках еще не было ни единого листочка) лежали на воде длинные желтые отблески фонарей, словно огромное морское чудовище, темнел остров Кумышева, а на том берегу светились бело-синие фонари вдоль набережной и сиял окошками длинный ряд девятиэтажек.

Ирина, подстелив полы плаща, непринужденно уселась на пыльную бетонную глыбу, отхлебнула из бутылки и подняла на него глаза:

– Слушай… Если ты криминальный мальчик, давай попросту – забирай все эти побрякушки, – она тряхнула длинными тонкими пальцами, и камни в перстнях сверкнули разноцветными лучиками, – и сваливай.

Орать не буду, а приметы дам чужие – плевать, все застраховано, да и муженек будет во всем виноват, новые купит, как миленький…

Родион поднял ее с бетона и, просунув ладони под плащ, обняв тонкую талию, притянул к себе.