Стервятник

После всех разбавлений безобидными, а порой и не особенно, присадочками – детской присыпкой, тальком, мелом… Выгоды ради. А это, – он усиленно старался не смотреть в сторону спичечного коробочка с наркотиком, – это чистейший кокаин. Неразбавленный. Стопроцентной чистоты.

– И сколько стоит литр?

– Кому как, – сказал Виталик. – Нам с вами, если сунемся продавать, заплатят свинцом в медной оболочке. Как только о нас прослышат те, у кого вы его сперли. В России это стоит несколько сот тысяч долларов. Литр. Неразбавленный.

Разбавленный должным образом – за миллион зелеными. Понятно? Да не щупайте вы свой пистоль! Я вас закладывать не пойду – скальп снимут моментально не те, так эти…

– Кто?

– А я откуда знаю?! – огрызнулся парень с детской беспомощностью. – Это ж надо было додуматься… Надо ж было так… Вернуть незаметно нельзя?

– Увы… – сказал Родион.

Почему-то он поверил сразу – с таким лицом не врут…

– Виталик, а что ж делать? – спросила Соня тихо.

– Жопу заголять и бегать! – рявкнул он, впервые потеряв вальяжность и безукоризненные манеры.

 – Ты ему наводку дала?

– Ну, я… – Она прищурилась. – Виталик, ты уж извини, но как в песне поется – связал нас черт с тобой веревочкой одной… Уйдем не раньше, чем растолкуешь, как из этой истории выскочить.

– Кристально излагает девочка, – сказал Родион, вспомнив о своем положении атамана.

– Свалились на мою голову…

– Быстрей просветишь – быстрее уйдем, – безжалостно сказал Родион.

– Вас видели? Или все чисто?

– Ручаюсь, чисто, – сказал Родион.

– Трупов, точно, нет?

– Говорю же – даже побитых нет… Связали и оставили грустить. Следов к нам ни малейших.

– Вашим бы хлебалом, дяденька, да медок наворачивать… Сонька, а тебя кто навел?

– Людка.

– На нее могут выйти?

– Вряд ли. Там, на Киржаче…"

"– Эй, я знать ничего не хочу! – Он прямо-таки подскочил за столом. – Значит, Людка… Надо подумать. Она сегодня с десяти работает, успею поговорить. Деньги в зубы – и пусть исчезнет недель на пару. Давно собиралась мамашу навестить, только рада будет… Софи, ты меня не благодари.

Я не заботливый, я жить хочу, и, что характерно, с целым, не разукомплектованным организмом… Вы тоже, а? Итак… Прощенья просить бесполезно – и потому, что могут прирезать сгоряча, и оттого, что хата наверняка уже пустая. Серьезный человек после такого налета слиняет моментально. На всякий случай. Вас, ребятки, да и меня заодно, спасти может одно: будем богу молиться, чтобы это был гастролер, бегун на длинные дистанции.