Стервятник

Он работал руками, как клешнями снегособирателя. На пол вылетела обувь, тяжелый пиджак сорвался с вешалки, упал на голову, Родион, чертыхнувшись, отбросил его за спину. И провозгласил:

– Есть!

Поднялся с корточек, держа на вытянутой руке черную сумку довольно скромных размеров. Старательно продемонстрировав ее напарнице – она нетерпеливо подпрыгнула, махая сжатыми кулачками, – расстегнул «молнию».

Соня полезла туда обеими руками, ребенок, ожидающий гостинчика «от зайки». Показала Родиону несколько пачек в банковских бандеролях – напрягая взор, он различил в полумраке четко гравированные изображения колесничего с голым фаллосом, по чьему-то неисповедимому решению призванному украшать сотенные бумажки.

Должно быть, символизировал любимую поговорку власть предержащих: «А имели мы вас всех…»

Мешая друг другу, они копались в сумке. Пачки десяток, полтинников… Десяток больше всего. Под купюрами обнаружились четыре жестяных коробки индийского чая.

Родион подкинул одну на ладони – легкая, словно и в самом деле набита чаем или чем-то ненамного тяжелее чая.

– Ладно, потом разберемся, – сказал он, бросая банку обратно. – Для чего-то же они там лежат… В темпе!

Они буквально бегали по квартире, озираясь, – с первого взгляда видно было, что сумка оказалась единственной. Других не видно, в крохотном жилище все, как на ладони, если и есть тайники, с ходу не отыщешь, значит, и связываться не стоит…

– Уходим! – распорядился он.

 – Жадность фраера губит…

Они преспокойно закрыли за собой дверь, направились к лифту, но вдруг передумали, одновременно, словно подхлестнутые неведомым импульсом, поднялись вверх на три этажа, охваченные растущим нетерпением – и, оказавшись в уютном уголке за шахтой, стали целоваться, вцепившись друг в друга так, словно завтра должен был наступить конец света с поголовным изничтожением рода человеческого. Вокруг них был словно очерчен магический круг, делавший невидимыми, единственными живыми людьми среди скопища говорящих куколок, не способных ни поймать, ни сопротивляться.

Зрячие король и королева в стране слепых, ненароком задевая ногами овеянную видимой только им аурой сумку со многими миллионами, ошалело целовались, чувствуя на губах соленый привкус крови, нетерпеливо возясь с пуговицами и «молниями», торопясь ощутить наготу другого.