Стервятник

Не убивать же всерьез шлюху такую…

– Убирайся из квартиры! Немедленно! Куда глаза глядят!

– В милицию жалиться пойдешь? То-то похохочут за спиной… А я могу порассказать кое-что, неосмотрительно мне поведанное: я вашу деловую практику имею в виду, не всему еще срок давности подошел…

– Никуда я не пойду, – сказала она, стоя в дверях и отшатываясь при каждом его движении. – Но ты убирайся.

– Даже странно слышать такое от вполне рыночной дамы, – сказал Родион спокойно. – Квартира, если помнишь, в нашем совместном владении, у каждого своя доля, это тебе не советские времена… Хочешь делить, давай поговорим, как приличные бизнесмены…

– Тебе лечиться надо…

– А тебе? – Он сел в кресло и закинул ноги на стол.

– Я не об этом. У тебя глаза безумные.

– А у тебя – блядские. Ладно, садись и налей себе стаканчик. Обсудим насчет развода, как цивилизованные люди. Никто никого не спасает, никто ни на кого не пишет заявлений.

– Ты же погибнешь, дурак… – Что-то изменилось у нее в глазах, но обида и боль там оставались по-прежнему.

– Ну, это ты преувеличиваешь, – пожал плечами Родион. – У меня другие планы. Садись, выпьем. Я тебе ничего не порвал? Уж извини, накипело…

– Господи, у тебя и тон обычный…

– А что же мне, истерически стенать? Считай, это тебе вместо оплеухи… Анжелика.

Лика, с исказившимся лицом, круто повернулась и выбежала.

Хмыкнув – ну вот и ладушки, пусть проплачется, – вернулся к себе и, тщательно обтерев носовым платком пистолет, засунул его под диван. Следовало учесть возможные неожиданности, продиктованные оскорбленным женским самолюбием.

– Ну откуда я знал, начальник, что она такие игрушки домой таскает, да еще в моей комнате бросает…

И налил себе еще джину. Минуты через две в дверь позвонили, в первый момент у него поневоле оборвалось сердце, но тут же неведомо откуда пришли хладнокровие и уверенность, он направился в прихожую, готовый встретить любую опасность пренебрежительной усмешкой и гордо поднятой головой.