Стервятник

Эпизодически, без определенного распорядка Толмачев и „Наяда» встречаются в объекте „Приют», каждый раз отдавая предпочтение ролевым играм. Кроме этого, по средам и пятницам с 19.00 до 21.00 они встречаются в здании дочерней фирмы „Кассиопея-Элинт» (ул. Каландаришвили, д. 15), где в офисе 415 по распоряжению возглавляющего данную фирму Толмачева оборудована комната отдыха, ключи от которой имеются только у него и „Наяды». Помещение „Кассиопеи» из-за отсутствия профессиональной охраны (единственный на все здание вахтер располагается в фойе) и электронных средств наблюдения предоставляет большие возможности в плане установки при необходимости спецаппаратуры (не имея Вашей прямой санкции, я воздержался пока что от установки таковой по собственной инициативе).

После восемнадцати ноль-ноль четвертый этаж практически пуст (специальным приказом Толмачева сотрудникам запрещено задерживаться после этого срока), что позволило без всякого труда проникнуть в офис 415 и установить микрофон, изъятый на другой день. Услышанное подтвердило первоначальную версию об использовании офиса 415 исключительно для сексуальных контактов. Для персонала „Кассиопеи» личность партнерши Толмачева остается загадкой (кружат инспирированные самим же Толмачевым устойчивые слухи о том, что „босс дважды в неделю вызывает по телефону проституток»)». "

"Родион бросил на стол страничку, схватил другую. Показания некоей горничной (добытые, как легко догадаться, за хорошую мзду) – видела, как уходили в номер, из какового так до утра и не вышли, заявила, что и в последующие два дня постель в номере «известной особы» оставалась нетронутой. И так далее, и тому подобное – грязь на уровне коммунальной кухни, изложенная суконно-равнодушным казенным языком, откровения мелких холуев, радешеньких почесать языки, посплетничать насчет бар, да вдобавок получить за это денежки… Скулы сводило от омерзения – от того, что о женщине, которую Родион когда-то по-настоящему любил, столь отстраненно распинался паршивый стукач, что он, подкинув микрофончик, слушал стоны и вздохи, перекладывая их в уме на язык казенных оборотов.