Стервятник

Это всегда была его комната, лет с пяти, когда умер дед и малыш Родечка сюда переселился по собственному хотению, без малейшего страха перед тенью покойного. Видимо, в те беззаботные времена не понимал толком, что такое смерть. А тень покойного так ни разу и не появилась, кстати, должно быть, еще и оттого, что профессор Раскатников, твердокаменный атеист в народническом стиле и кавалер Боевого Красного Знамени, полученного за польский поход Тухачевского, никакой мистики не признавал и, даже оказавшись в загробном мире, наверняка стал бы уверять его обитателей, что они вовсе и не существуют – не говоря уж о том, чтобы самому навещать мир живых в виде полупрозрачного астрального тела…"

"Внук профессора – это на первый взгляд подразумевает определенные устоявшиеся штампы и стереотипы.

Однако Родион рос кем угодно, только не барчуком. Была вот эта четырехкомнатная «сталинка» почти в самом центре Шантарска, был, что скрывать, относительный достаток (в советские времена профессора, особенно такие, как Раскатников-дед, до сих пор поминавшийся в учебниках и монографиях по геологии, жили в достатке). Зато воспитание было – помесь спартанского с кадетским корпусом. Родители, перенявшие у деда эстафетную палочку геологии, дома бывали пару месяцев в году, и Родьку до пяти лет воспитывали дед с бабкой, а до семнадцати – одна бабка, достойная спутница жизни студента Горного института, без малейших колебаний примкнувшего к большевикам еще в июле семнадцатого. Бабушка, дочь петербургского купца второй гильдии, в октябре того же семнадцатого бесповоротно покинувшая отчий дом частью под влиянием бравого студента, частью под воздействием эсдековских брошюрок, которыми всегда были завалены Бестужевские курсы, расставалась с папашей-нуворишем даже не просто с криками и обличениями – напоследок в хорошем стиле античной героини дважды шмальнула в чуждого ей родителя из крохотного дамского браунинга, подаренного тем же студентом вместо буржуазного букетика цветов. Ну, промахнулась, конечно – однако выглядело эффектно, что ни говори. Разъяренный папаша, в жизни не читавший ни античных трагедий, ни пьес Корнеля и Расина, все же в полной мере оценил высокий трагизм момента и попытался ушибить дочку тяжелым венским стулом – но из прихожей вломился Петя Раскатников в черной форменной тужурке со споротыми эмблемами и контрпогонами, продемонстрировал мироеду мосинскую винтовочку и гордо увел нареченную…

В общем, легко представить, что представляла собою бабушка Раскатникова.