Смерть как искусство. Том 1. Маски

Они расположились в огромной комнате, со вкусом обставленной дорогой современной мебелью, и Настя сразу же утонула в недрах мягкого удобного дивана. Арбенина устроилась напротив на точно таком же диване, между ними стоял стол со стеклянной столешницей на витой тяжелой ножке. Белоснежная пушистая Эсмеральда немедленно запрыгнула на диван, где сидела ее хозяйка, и расположилась на спинке, прямо возле головы актрисы. Помощница Арбениной, молодая женщина с толстой косой и угрюмым лицом, принесла кофе, коньяк и вазочку с орехами.

Настя как можно старательнее пересказала содержание вчерашнего разговора с Иваном Звягиным.

– Как вы считаете, Евгения Федоровна, то, что сказал Иван, это правда?

Арбенина задумалась, запрокинула красивую голову, выпустила в потолок струю сигаретного дыма.

– Частично – да, правда, частично – нет. Насчет того, что артисты вцепляются в любые эмоции, даже в негативные, и не хотят их отпускать, я бы поспорила.

– А в чем вы согласны со Звягиным?

– В том, что актер действительно не может убить. Я в этом абсолютно убеждена. Во всяком случае, я о таких примерах не слыхала.

– Ну как же, – удивилась Настя. – А Малявина?

– Ну, там тоже ничего точно не известно, – красиво махнула изящной рукой с безупречным маникюром Арбенина. – То ли было, то ли не было… Очень сомнительное дело.

– А Юматов?

– Деточка, это же был пьяный аффект, это не в счет. А других примеров ни вы, ни я привести не можем. Вы поймите, творческие люди не склонны к убийству в принципе, потому что убийство – это разрушение, а они потому и творческие, что они созидают, у них все нутро под это заточено.