Смерть как искусство. Том 1. Маски

– Никогда не понимал, что это за профессия такая – помощник режиссера. Чем он хоть занимается-то?

– Леш, ну я тебе сто раз рассказывала про Гришу Гриневича, ты что, все забыл?

– Да толку с твоих рассказов, – проворчал Чистяков. – Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Ты мне говорила, что помреж ведет спектакль. А что это такое – вести спектакль? Как это? Ты небось у своего Гриневича за спиной стояла, когда он работал?

– Было пару раз. И ты тоже хочешь?

– Да уж не отказался бы.

– А чего раньше молчал? – удивилась Настя.

Чистяков выразительно посмотрел на нее и усмехнулся:

– Я много о чем молчу, Асенька. В том числе и о том, что твой друг Гриневич до сих пор в тебя влюблен. Как втюрился в раннем детстве, так и носит свое светлое чувство через всю жизнь. Зачем я буду его смущать и нервировать?

Настя в изумлении воззрилась на мужа. Неужели Лешка заметил? Она ведь никогда об этом не говорила. Или все-таки говорила когда-то давно, в юности? Сейчас уже и не вспомнить.

– Леш…"

"– Да не волнуйся ты, – рассмеялся Алексей, – не бери в голову, я не ревную.

– Не то чтобы проблемы, нет, – она поискала подходящие слова. – Просто он… не знаю даже, как объяснить. Вроде бы доброжелательный, готов помогать, проявляет инициативу и приносит вполне ощутимую пользу, но у меня все время такое чувство, что это не просто так.

– Может, его просто так корежит, в том смысле, что у него сложилась какая-то жизненная ситуация, которая его ломает, а к вашему Богомолову это никакого отношения не имеет, – предположил Чистяков.

– Все может быть, – согласилась Настя.