Смерть как искусство. Том 1. Маски

"

"Настя мысленно представила себе Михаила Львовича Арцеулова, которого впервые увидела сегодня на репетиции. Рослый, мощного сложения, с простоватым, но необыкновенно привлекательным лицом, невозмутимый, даже какой-то безмятежный, с красивым глубоким звучным голосом. Он – убийца? По физическим данным – вполне подходит. А вот по состоянию души всего через восемь дней после совершения преступления – никак не годится. Хотя, с другой стороны, это же артисты, а Гриша Гриневич не зря предупреждал: они кого угодно вокруг пальца обведут.

– Значит, у Арцеулова есть основания ненавидеть Льва Алексеевича?

– Еще какие! – Людмила отправила в рот последний кусочек сочного мяса и отодвинула тарелку. – Оснований навалом, да толку-то что?

– В каком смысле? – нахмурилась Настя.

– Наш Михаил Львович – добрейшей души человек, невозможно себе представить, чтобы он мог на кого-то поднять руку.

Ну, таких или очень похожих слов Настя Каменская за свою жизнь наслушалась выше крыши. Никто ничего себе представить не может, а потом тихие, незлобивые, добрейшей души люди оказываются жестокими убийцами.

– А мне вот рассказывали, – приступила она к следующему блоку вопросов, – будто Лев Алексеевич любил, чтобы его боялись, и частенько сам ходил и все проверял, чтобы поймать с поличным. Это правда?

– Да, конечно, это правда. – Наймушина снова рассмеялась, и на этот раз Настя не поняла, что ее так развеселило. Или Людмила просто по характеру такая веселая и смешливая?

– И многих он поймал за руку?

– О, не перечесть.

– Может быть, кто-то затаил обиду?

– Ну, это вряд ли, Лев Алексеевич ловил-то всегда по делу, чего ж обижаться, если ты пьянствуешь на рабочем месте, а тебя поймали? Ясно же, что это нарушение, досадно, конечно, но все справедливо, ничего не попишешь.

– И все-таки, – настойчиво спросила Настя, – мог кто-нибудь затаить смертельную обиду? Ведь не все же рассуждают так, как вы, мол, если нарушил правила, то наказание справедливо.

– Ну что вы! – Снова взмах головой и красивый полет тщательно выстриженной опытной рукой парикмахера челки. – Хотя случаи, конечно, бывали из ряда вон.

– Например? – насторожилась Настя.

– Например, с Ванечкой Звягиным. Вам не рассказывали?

– Пока нет. А что там случилось?

– Да глупость страшная! У нас, видите ли, есть правила внутреннего распорядка, вы, наверное, их видели.